Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

Эрин даже не разделась, да и заснула почти сидя, в обнимку со скомканным пледом. Ей постоянно казалось, что она задыхается, спину ломило, а тело обдавало то холодом, то жаром, но вырваться из дремы не получалось. Только когда в нос ударил горький и плотный дым, ей удалось открыть глаза.

Если бы могла, Эрин бы побежала, но ее руки и ноги предусмотрительно привязали к стулу. Во рту было сухо: в него засунули какую-то тряпку.

«Просто замечательно».

Эрин оглянулась. Пара десятков людей стояла по периметру темной комнаты, держа в руках свечи, и еще столько же огней окружало Ее – главную героиню вечера.

– М-м-м-м-м! М-м-м-м-м!

Она могла мычать сколь угодно долго – все мастерски делали вид, что не замечают связанную девушку, брыкающуюся на стуле прямо посередине комнаты.

– Прости, – еле слышно произнесли за ее спиной.

Эрин узнала Джорджа.

– У меня не было выбора.

«Мог не садить меня в свой чертов пикап», – мысленно огрызнулась она.

– Дорогая, сейчас я вытащу это у тебя изо рта, а ты обещаешь не кричать, хорошо? – Моника присела перед Эрин на корточки и, не дождавшись даже кивка, принялась доставать кляп. – Послуша…

– Нет, это вы послушайте, старые клячи! – Эрин закашлялась, и Моника тут же поднесла к ее рту стакан с водой. Следовало подумать, что в нее могли подмешать, но Эрин готова была убить за пару глотков. – Какого хрена вы делаете?!

– Ты наша последняя надежда.

Бабушка Джун подошла к Монике и помогла той подняться. Они обменялись многозначительными взглядами, и Джун заняла ее место.

– Звучит странно, но прошу… – Джун опустилась на колени, хотя делать ей это было явно тяжело – возраст никого не щадил. – Помоги нам. Всего каплю.

Эрин нахмурилась. Зачем им было ее убеждать? Ее связали и приволокли сюда, хотя могли уколоть там, в доме Джорджа, и просто принести кровь к алтарю своей Богини…

И тут до нее дошло.

– Я должна сделать это сама?

– Богиня не примет кровь, которую забрали силой. Весна – начало новой жизни, а ребенок сам выходит из чрева матери. Цветы нельзя заставить распуститься, а почки на деревьях – набухнуть.

Конечно, слова звучали не просто безумно – это и было безумием. Но в глазах Джун и всех, кого Эрин могла видеть, не просто плескалась печаль – в них горело отчаяние. Люди боялись погибнуть без урожаев и тепла. А ведь большинство из них уже перешли экватор жизни и явно не имели средств, чтобы переехать в другое место. Если дело вообще было в средствах.

– Что будет, если я поделюсь своей кровью? – Эрин начинала догадываться. – Я не смогу отсюда выбраться?

– Почему же? Сможешь!

– Но…

Джун вздохнула и потерла глаза дрожащими пальцами.

– Но тебе придется делать это каждый год.

– До каких пор? Я же не вечно буду молода.

– Пока не родишь дочь.

Эрин нервно рассмеялась.

– А если у меня будет сын?

– Не будет, – покачала головой Джун.

Прозвучал удар в колокол. Похоже, наступила полночь. Ситуация становилась все более абсурдной, но с каждой секундой Эрин убеждалась: эти люди не злодеи. Они не выглядели так, будто хотели причинить ей боль или забрать у нее что-то. В действительности казалось, что им было стыдно за свой поступок и неловко из-за просьбы, но выбора не было, и им оставалось лишь попытаться – кто знает, какой год они проводили среди снегов.

Интересно, так ощущается затягивание в секту? Тебя заставляют почувствовать себя особенным и незаменимым – мол, без твоего вклада все рухнет в бездну – и убеждают, что ты ничего не потеряешь, лишь приобретешь. Кому-то нужна была семья. Кому-то нужен Бог. А кому-то – Весна. В сердце и во дворе.

– Вы отвяжете меня?

Джун просияла. Кто-то помог ей встать, а кто-то принялся срезать веревки, чтобы не тратить драгоценное время. Эрин поднялась, потрясла затекшими руками и ногами и, не оборачиваясь, чтобы не передумать, подошла ближе к статуе. От нее приятно пахло мхом. Эрин хотелось ее потрогать, но что-то внутри твердило, что делать это не стоит – пока не имеет права.

– А чем мне…

Моника тотчас возникла рядом с канцелярским ножом в руке. Что ж, Эрин резалась им и раньше – пусть и не специально.

– И что делать дальше?

– Кровь должна коснуться мха, – тихо объяснила Моника. – Вот и все.

Эрин раскрыла ладонь, поднесла нож к руке и зажмурилась.

«Это глупо. Господи, как глупо. Что я делаю?»

Она представила, как размахивает ножом, отбивается от местных и убегает, неистово крича… а затем умирает от холода на трассе, по которой так редко ездят машины. Ей некуда бежать. Да, можно скрыться или просто отказаться от ритуала, но сердце Эрин не выдержало бы разочарования, что источали бы все в городе. Пусть она была случайной гостьей – но она стала их надеждой.

«И зачем был тот курс по психологии, если я все равно ведусь на эти манипуляции?»

Нож скользнул по указательному пальцу, и Эрин вздрогнула от боли. Несколько капель с гулким стуком упали на каменный пол.

– Скорее!

Эрин положила ладонь на прохладный мох, и тот, соприкоснувшись с ней, будто начал дышать. Пульсация передавалась от пальца к статуе, заставляя ту едва заметно двигаться. Мох посветлел, а цветок, что богиня держала в руках, распустился.

– Получилось? – Эрин озиралась, ожидая какой-то реакции. – Это все?

Как по команде, местные опустились на колени и принялись читать неизвестную Эрин молитву. Читали нараспев, и многоголосье звоном стояло в ушах. Эрин схватилась за голову, пытаясь спастись, но ноги подкосились, и ставший бесконечным гулом звук заполнил ее голову – казалось, она вот-вот взорвется.

А в следующую секунду мир потонул во тьме.

* * *

Тошнота была такой сильной, что Эрин сумела добежать до ванной, даже не открыв глаза. Ее не выворачивало так лет с десяти – тогда бабушка решила прокатить ее на катере, еще не зная, что морских прогулок Эрин не переносит. Но теперь, похоже, это будет происходить регулярно, ведь врач недвусмысленно намекнул, что от токсикоза никуда не деться.

Глядя на себя в зеркало, Эрин думала, что та история со статуей – дурной сон. Плод ее чрезмерно богатого воображения, который всплывает во снах уже на протяжении трех лет. Но забронированная поездка в место с пряничными домами и сообщение от Моники на экране телефона не давали забыть: ее кровь действительно заставила целый