ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

часа. — Он перевёл дух. — Так что садитесь на заднее сидение — с двух сторон, — берите паренька за руки и удерживайте покрепче. А я пойду, доложусь Игорьку. Вернее, отчитаю этого молокососа. — Василий сделал шаг к калитке и обернулся: — Пошли, я проконтролирую, а то и тут его упустите, сосунки. У меня на вас уже нет ни нервов, ни терпения.

Выполнив приказ, парни синхронно — словно репетировали этот жест неделями — открыли двери авто и увидели следующую картину: молодой человек сидел в позе лотоса, положив руки себе на колени, развернув ладони вверх, пальцы сложены в замысловатую фигуру, напоминающую трилистник, глаза закрыты, лицо безмятежно, будто он не в машине среди бандитов, а в тибетском монастыре под убаюкивающее пение мантр. Довольно сюрреалистичная картина для вечера субботы в микрорайоне «Заря».

Кравцов даже не шевельнулся, когда головорезы сели рядом с ним — справа и слева, обдав его запахом дешёвого одеколона, табака и давно не стиранных костюмов — и взяли его за руки. Грубые, мозолистые ладони сомкнулись на его запястьях, пальцы впились в кожу. Ещё бы, ведь он уже давно находился в состоянии высочайшей концентрации и только и ждал малейшего физического контакта — той самой точки соприкосновения, через которую можно влезть в чужой энергокаркас, как вор в открытую дверь. Как только в его энергетику вклинилась пара чужеродных каналов — грязных, пульсирующих, чужих, — парень разогнал сознание до предела и начал действовать.

Ещё составляя надёжный план, Сергей планировал усовершенствовать метод устранения противников нехитрым образом, чтобы справиться с толпой за раз, не размениваясь на мелочи. Вед говорил, что для пробития и подчинения чужого сознания требуется продолжительный физический контакт — секунды, десятки секунд, а не мгновения. Крас решил, что если он разгонит сознание — ускорит свои мысли до молниеносной скорости, — то у него будет больше времени на манипуляции с организмами противников. Внутренняя секунда растянется в вечность, и он успеет сделать всё, что нужно. Но не тут-то было.

Всё оказалось не так просто. Он мог ясно мыслить в разогнанном состоянии — оценивать обстановку, просчитывать варианты, анализировать показатели чужого здоровья, — анализировать ситуацию в мельчайших деталях, но на физическом уровне предпринять что-либо не получалось. Руки не слушались, ноги не двигались, тело оставалось неподвижным, как статуя. Его энергосистема — та самая, что позволяла заживлять раны и останавливать сердце на расстоянии касания — слушалась прекрасно. Он посылал команды на запуск различных процессов в собственном организме — ускорить метаболизм, замедлить пульс, расширить зрачки, — и они выполнялись без задержек и сбоев. Вот только, отдавая команду на остановку сердца одного из охранников, Крас понял, что сигнал уходит — мощный, сфокусированный пучок энергии — и бесследно затухает, не достигая цели. Похоже, его блистательная идея расправиться с обоими сразу провалилась с треском, разбившись о жёсткую реальность.

«Так, что же теперь делать? — лихорадочно соображал Сергей, чувствуя, как драгоценные доли секунды утекают сквозь пальцы. — Думаю, уйдёт по десять секунд на каждого в обычном режиме, ещё секунд по пять на запуск инфаркта. Конечно, можно вырубить сначала одного — отключить сознание, перекрыть кислород, — а затем сломать шею другому, но тут слишком много неизвестных факторов. Не успею — и второй выхватит ствол. В лучшем случае, нашумит, поднимет тревогу, сорвёт всю операцию. В худшем — отправит меня на тот свет, не дожидаясь разбирательств. Думай, Серёжа, думай. Голова у тебя не только шапку носить».

Он замер, прислушиваясь к себе, к своим возможностям, к тем тонким струнам, что связывали его с чужими телами.

«Так, а если зайти с другой стороны? — осенило его. — Мне же необязательно подчинять всю энергосистему целиком. Я не буду их лечить — ни от наркозависимости, ни от глупости врождённой. А собственно, почему я упёрся в банальный инфаркт, будто других способов нет? Сердце остановить — это грубо, это резко, это требует прорыва защиты. А что если действовать тоньше, аккуратнее, как скальпелем вместо топора? Стоп! — Он чуть не подпрыгнул от радости. — Я забыл про магию гормонов. Не надо трогать сердце, можно перепрограммировать химию».

Крас сосредоточился и принялся сканировать своих «оппонентов» изнутри, прощупывая каждый орган, каждый сосуд, каждую железу.

«Надо просканировать, что сейчас течёт в крови вонючих утырков. — Он углубился в их внутренние миры, грязные, зашлакованные, напичканные остатками лекарств и запрещённых веществ. — Вау, да тут целый букет! Наши товарищи ещё и наркоманы — кокосик, фенчик, мариваша, всё вместе, адским коктейлем. Так, не то, не то. — Он отсеивал лишнее, пробивался сквозь мутные потоки. — Вот оно! Мелатонин. Отлично! Сам по себе он сон не вызовет — это вам не снотворное, но многократно усилит естественное желание поспать, если организм уже устал».

Крас довольно усмехнулся про себя.

«Увеличим ещё концентрацию эндорфина, пусть парни немного кайфанут напоследок. Расслабятся, почувствуют блаженство, веки станут тяжёлыми, мышцы обмякнут. — Он набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул. — И готово».

Сбросив режим разгона сознания — щёлкнул невидимый тумблер в голове, и течение времени вернулось в привычное русло, — Крас начал действовать по намеченной схеме. Он не стал вламываться жёстко в энергосистему своих конвоиров, выламывая двери с мясом и круша всё на своём пути. В данном случае это не требовалось: они крепко держали его за руки и плечи, прижавшись с двух сторон, как приросшие, и не предпринимали других действий, кроме удержания пленника. Так что он аккуратно — почти нежно, как хирург, вскрывающий пациентскую брюшину, — вторгся в эндокринную систему обоих дружков и увеличил концентрацию необходимых гормонов.

Зрачки молодых людей моментально расширились — заняли полрадужки, сделав взгляд чёрным и пустым, — это начал действовать эндорфин. На их лицах появились счастливые, блаженные улыбки: расслабленные, безмятежные, похожие на те, что бывают у младенцев, увидевших мамину грудь. Затем они начали зевать — широко, со вкусом, до щелчка в челюсти, — и часто хлопать глазами, словно боролись с непосильной дремотой после сытного ужина. Мелатонин в действии. После хитрых манипуляций с организмом их можно было брать голыми руками — бдительность обоих находилась на абсолютном нуле, сознание плыло в молочно-белом тумане удовольствия и сонливости, мышцы обмякли, рефлексы притупились. Так что Сергей с лёгкостью — пара пустяков, как открыть дверь ключом, когда замок уже сломан, — взломал энергозащиту сначала одного парня, а затем и второго. Лёгкая команда на остановку сердца — простой мысленный приказ, без лишних эмоций и