Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

— Люди повсюду несут вместе с собой суету сиюминутного, — улыбнулась София.

Так они перекидывались глубокомысленными замечаниями, пока наконец не освободился Джордж Рипли.

Обедали все вместе, и гость с удовольствием рассказывал про Южную Америку, плавания по джунглям, про москитов, крокодилов и диких индейцев. Обитатели общины были рады внезапному развлечению.

После обеда Солано имел приватную беседу с лидером фермы. Рипли оказался более внимательным и конкретным и сразу начал выяснять, чем именно им мог бы помочь посетитель.

— Многим, — задумчиво ответил Солано. — Но пока не понимаю: зачем? Я, конечно, ценю ваш поступок. Но для меня это всего лишь форма эскапизма. Вы здесь прячетесь от реальности, а не пытаетесь её изменить.

Рипли нахмурился.

— Позвольте. Мы возделываем землю и даём знания. Что в этом недостойного?

Солано несколько помедлил, подбирая необидную аналогию.

— Представьте себе, что в море вышла рыбацкая шхуна, на борту которой три капитана, два главных инженера судоверфи, профессор медицины и скульптор. Поймают они рыбу или нет — не имеет значения. Главное, что они все заняты не своим делом.

Рипли усмехнулся и с вызовом заявил:

— Я такое слышал. И чаще всего следующая часть претензии касается количества денег, которые мы могли бы заработать, отказавшись от нашей фермы…

— Нет! Нет! Я не про деньги, — Солано жестом остановил собеседника. — Я про то, что вашего ума хватит не учить недорослей арифметике, а учить взрослых правильно доносить ваши идеи до масс. Не пахать землю, а показать всем фермерам в округе новые способы организации хозяйства. Быть маяком, а не фонарём.

— Какие новые способы? Вы о чём? — несколько опешил Рипли.

— Я говорю о кооперации. Совместном осуществлении деятельности равноправных членов в небольших группах. Возьмём, к примеру, вашу ферму. Скоро вы начнёте собирать урожай, как и ваши соседи. А следующий этап — это обмолот. И он считается самым трудоёмким во всём сельскохозяйственном цикле.

По лицу Рипли промелькнула тень воспоминания.

— Ни одному фермерскому хозяйству в округе не по карману купить качественную механическую молотилку. Это порядка трёхсот долларов с доставкой и без привода. Конный привод ещё полторы. Но группа соседей может купить её в складчину и пользоваться по очереди. Это им будет по силам и это уже первый шаг в правильном направлении. Следом появится возможность на этот коллектив фермеров купить маслобойню или мельницу. Построить общий элеватор и закладывать туда урожай в ожидании хороших цен. Каждый такой шаг будет давать членам кооператива не столько прибыль, сколько устойчивость и уверенность в себе. Кооператив может зарегистрировать свою марку и начать сбыт продукции в город без посредников, на хороших условиях. Соответственно, кооператив может закупать товары у производителя, минуя перекупщиков. В конце концов, кооперативы могут даже оказывать кредитные и страховые услуги. Без жадных банкиров и акционеров такие кредиты станут спасением для многих.

Солано невольно распалялся, а Рипли его внимательно слушал не перебивая.

— Но не фермерами едиными. Тот же формат потребительских кооперативов идеален и для рабочих на фабриках. Огромные суммы можно экономить, покупая товары оптом. Сообща они могут даже начать своё дело или построить своё жильё. Кооперативы могут объединяться, защищая свои интересы. Могут выдвигать своих депутатов и содержать своих юристов. Главное — это равенство и чувство солидарности, заложенные в основании. И сдвинуть эту лавину можете именно вы.

Воцарилось молчание. Рипли переваривал сказанное, поглаживая свою бородку. А Солано прокручивал в голове примеры успешных кооперативов в поисках яркой аргументации.

Испанский «Мондрагон» начинал с небольшой мастерской по производству керосиновых обогревателей. А к концу XX века вырос в крупнейшую кооперативную корпорацию мира и входил в топ-10 испанских компаний по объёму продаж.

Сельскохозяйственный молочный кооператив «Амул» объединил миллионы мелких фермеров в Индии. Сделал Индию крупнейшим производителем молока в мире.

Группа Дежардена — начиналась как кооперативный банк для франкоязычных католиков, исключённых из англоязычной финансовой системы. К концу XX века охватывала миллионы членов и управляла десятками миллиардов долларов активов. Стала моделью для аналогичных кредитных союзов в США и Латинской Америке.

Множество объединений трудящихся возникало по миру в двадцатом веке. Стоит эту волну запустить пораньше.

— Это очень свежая мысль, — наконец отмер Рипли. — Я пока не готов ответить. Мне надо подумать. Вы у нас останетесь?

Солано кивнул. Надо было дожать идеалиста до по-настоящему сто́ящих решений.

Вечером, когда стемнело и работы по хозяйству прекратились, вся община собралась в главном доме. И как-то само собой развлечение все ждали именно от гостя.

— А какую книгу вы сейчас пишете? — спросила его София.

— Уже закончил, — поправил её Солано. — О мальчике, который оказался точной копией принца и случайно обменялся с ним местами.

— Как интересно. А у вас рукопись с собой? Может, прочитаете нам?

Солано усмехнулся. Его память мгновенно предоставила ему текст без всякой бумаги.

— Мне не нужна рукопись. Слушайте: «В древнем городе Лондоне, в один осенний день второй половины шестнадцатого столетия, в бедной семье по фамилии Канти родился ребёнок — мальчик, которому никто не был рад. В тот же самый день в знатной семье Тюдоров родился другой английский мальчик, которому все были рады и которого давно желали и ждали. Вся Англия его ждала».

* * *

На следующий день Рипли с утра устроил Солано форменный допрос по поводу всех возможных аспектов кооперативного движения.

— Откуда вы всё это берёте, мистер Маригелла? — удивился он, выслушав очередной сценарий развития. — Я никогда не слышал о такого рода объединениях вообще, а вы говорите о них как о свершившемся факте. Как так?

— Ну я же писатель, — улыбнулся Солано. — Моя работа — выдумывать. И эту тему я просто выдумал, наблюдая за миром простого труженика. Мы с вами живём в конкурентном обществе. В нём законы поощряют только успешных. А успешность чаще всего идёт рука об руку с беспринципностью, цинизмом, обманом, подлостью и коррупцией. Честному человеку в конкурентном мире очень тяжело. Я мечтаю о мире солидарном. Где государство поощряет равенство и распределяет блага как можно более равномерно. Это такой же путь мечты, как и у вас, мистер Рипли.

— Очень достойная мечта и очень достойный путь, — кивнул хозяин фермы. — У вас, как у писателя, может получиться указать этот путь и другим.

—