Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

У этого метода масса недостатков, и с появлением быстрорежущих сталей он ушёл в прошлое. Но здесь и сейчас для Солано это был единственный вариант получить стальные, а не железные стволы. Пришлось Солано нарисовать для Уитни эскиз всего этого процесса.

— Если этот метод ни кем не запатентован, то я передаю его вам в качестве аванса. Запатентуете его сами и получите конкурентное преимущество.

Уитни, слушавший доселе с некоторым скептицизмом, на этих словах взглянул на Солано немалым удивлением.

— Мы обязательно попробуем. Я полагаю, что идея рабочая, вот только цена ствола всё равно будет слишком высокой. А мне нужно уложиться в установленную федеральным заказом цену.

— Ну вдруг найдётся метод делать сталь дешевле. Тогда вы сразу окажетесь на коне, — улыбнулся Солано.

На этом предварительные переговоры были, в принципе, окончены. Уитни обязался составить коммерческое предложение, которое подпишет и оплатит глава официальной делегации. Роль Солано была технической.

* * *

Посещением завода Уитни планы Солано не исчерпывались. Получив месяц назад отказ у Дюпонов, Солано решил попытать счастья с их конкурентом — фирмой Hazard Powder Company. Эти пороховые мельницы располагались на реке Скэнтик, очередном притоке Коннектикута к северу от Хартфорда.

В отличие от Дюпонов, полковник Августус Хазард был радушен, лишон гонора и мгновенно предложил вариант как обойти юридические формальности:

— Нет никаких проблем, мистер Дебс. Я готов продать сколько угодно пороха для вашей горнодобывающей компании. Вы же скалы собираетесь взрывать. Не так ли?

С заговорщицкой улыбкой объявил своё решение полковник.

— Конечно! Мушкетный порох для скал поменьше и пушечный для скал побольше, — в тон ему ответил Солано.

Они друг друга прекрасно поняли, и дело осталось за малым — внесением аванса и последующей оплатой заказа. Но это тоже откладывалось до появления делегации. У Солано уже не было денег на такие траты.

Заглянул Солано и на завод Спрингфилд. Который в этот момент стоял из-за забастовки рабочих. Оказывается, на заводе в острую фазу вошёл конфликт между персоналом и армейским руководством.

Это был еще один отголосок той самой «системы добычи», которая раз в четыре года сотрясала США. Партия победившего на выборах президента избавлялась от чиновников предыдущей администрации и расставляла повсеместно своих протеже. И не всегда это проходило безболезненно. На заводе власть армейских чиновников привела к «укреплению дисциплины», выражавшейся в бесконечной веренице запретов и бессмысленных ограничений. Например запрет читать газеты в обед. Профессионалы, знающие себе цену, терпеть этого не стали, и арсенал встал.

Солано без труда, за пару долларов взятки, получил возможность погулять по пустующим цехам и полюбоваться на поражающие воображение «органы» из готового оружия. Но ничего для своих целей в Спрингфилде он не нашёл и продолжил путь.

* * *

Последним пунктом его путешествия по Коннектикуту стала деревенька Лисбон. К водяной мельнице там прилепился двухэтажный сарай — резиновая фабрика Натаниэля Хейворда, один из немногих уцелевших в кризис производителей товаров из каучука.

Картина была ожидаемо скромной. В бочках со скипидаром растворялись твёрдые шары бразильского каучука для нанесения на грубую ткань. Уже пропитанная ткань сушилась на улице, как обычное бельё, и позже продавалась неопытным переселенцам в виде тентов для повозок. Опытные второй раз такое не покупали.

Толстые листы Хейворд тоже делал: водяная мельница вращала массивные дубовые валы, сквозь которые пропускали «сэндвич» из двух полотнищ ткани с каучуковым слоем посередине. Этот материал шёл на формовку «макинтошей» и калош для рыбаков и моряков. Больше никто не желал пользоваться этим сомнительным материалом — трескавшимся на морозе и липнущим в жаре.

Ничего покупать или о чём-то договариваться Солано не стал. Всему своё время.

«Надо будет ещё к Гудьиру в Роксбери заглянуть, — хмыкнул про себя Солано. — Взглянуть в глаза тому, кого собираюсь жестоко ограбить».

Совесть не мучила. Во-первых, патент Гудьира всё равно был бестолковый, и его все обходили, как хотели, а во-вторых, бедолаге патент всё равно счастья не принёс, и тот умер в бедности. А Солано готов был предложить достойную материальную компенсацию. Он не был жадным человеком.

* * *

Яхта Солано аккуратно, по инерции, подошла к деревянному пирсу, выдающемуся далеко в воды залива Грин-Харбор. С берега на манёвры внимательно смотрело двое мужчин, до того занимавшихся своими делами на маленькой яхточке, ошвартованной к тому же причалу, но ближе к берегу.

Этот участок берега принадлежал обширному поместью Дэниеля Уэбстера. Одному из многих его объектов недвижимости, разбросанных по стране. Солано навёл справки о состоянии и образе жизни сенатора и госсекретаря, прежде чем к нему ехать. И узнал, что Дэниель Уэбстер жил на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. По всеобщему мнению, его годовые затраты колебались вокруг отметки в 20 тысяч долларов. Что не слишком-то сочеталось с его официальной зарплатой в 8000 долларов в год.

Сама собой напрашивалась мысль о нетрудовых доходах государственного мужа. Но самый ловкий и красноречивый юрист США не давал формальных поводов для обвинений. А подозрения к делу не пришьёшь.

Так или нет, но без активной помощи этого человека Парагваю не видать признания как своих ушей. Поэтому Солано и направился к семейному гнезду Уэбстера, мысленно готовясь расстаться со значительными суммами.

— Это частная территория, — хмуро поведал пришельцам один из работников.

— У меня послание для мистера Уэбстера, — ответил Солано с вежливой улыбкой. — Я должен его безотлагательно доставить.

Работники переглянулись, и тот, что начал разговор, протянул руку к пухлому конверту.

— Давайте. Я отнесу, — он кивнул куда-то в сторону берега, где, по-видимому, скрывалась усадьба хозяина.

Солано поколебался, но отдал письмо. Не стоило начинать контакт с препирательств.

Работник удалился по аккуратной гравийной дорожке и вернулся только спустя полчаса.

— Передал, — кивнул он. — Мистер Уэбстер обещал сам подъехать. Ждите.

Ждать пришлось около часа, когда на дорожке показалась двуколка, в которой восседал человек, одетый не как сенатор и государственный чиновник высокого уровня, а как зажиточный фермер. Пыльные и смятые гармошкой сапоги, свободного кроя штаны, жилетка поверх белой рубашки и соломенная шляпа, венчающая этот облик.

— Здравствуйте, джентльмены, — улыбнулся Уэбстер, окидывая взглядом яхту и группу людей у пирса.

Солано, вышедший было навстречу хозяину поместья, быстро скинул свой идеальный сюртук и цилиндр и всучил их Руми. Взамен сдернув с его головы соломенную шляпу.