Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

— они сменяли друг друга у власти через перевороты, восстания и гражданские войны, превращая каждое десятилетие в борьбу между «Мехико» и «регионами», между алтарём и парламентом, между мечтой о демократии и страхом перед хаосом.

Сейчас у власти были «консерваторы». В 1836 году была отменена федералистская Конституция 1824 года. Вместо неё введены Централистские законы, установившие унитарное государство под контролем Мехико. Но финансовый кризис и репрессии любви к режиму не добавили. Техас и Юкатан всерьёз вознамерились отсоединиться, а прочие провинции саботировали любые начинания центра. По сути, правительство контролировало только столичный округ, Веракрус с портом и некоторые регионы с сильной церковной элитой, такие как Оахака.

Единая армия декларировалась, но по факту отсутствовала. Солдаты и офицеры группировались вокруг харизматичных генералов, способных найти финансирование. И здесь Санта-Анна был несомненным лидером. Но не он один. Был, например, генерал Мариано Паредес-и-Аррильяга со своим верным контингентом, и старый революционер Николас Браво — герой войны за независимость, чьё имя всё ещё вселяло страх в сердца мятежников и уважение в армейских казармах. Куда качнётся их лояльность, если выдернуть из конструкции неадекватного Санта-Анну — предугадать было невозможно. Если, конечно, не озаботиться заранее нужной траекторией их мыслей. И для этого у британского посла был единственный инструмент.

Дом на углу Боливар и Де-лас-Ратас выглядел как любой другой особняк города, ничем не выдавая, что за его стенами порой решаются судьбы. Это был закрытый политический клуб, который посвящённые привыкли считать масонской ложей Шотландского устава. Исторически так сложилось, что эта ложа объединяла всех сторонников централизованной и консервативной Мексики.

Либералы же входили в альтернативную ложу — «Йоркского устава», основанную двадцать лет назад послом США Джоэлом Пойнсеттом. Пакенхэм туда был не вхож.

Произнеся пароль на входе, посол прошёл коридор и оказался во внутреннем дворике, типичном для колониальной архитектуры Мексики. На мощёный чёрным вулканическим камнем дворик падал свет свечей из распахнутых дверей гостиной, куда Пакенхэм и проследовал.

Разумеется, для профанов и неофитов все положенные церемонии проводили с пафосными речами о гармонии и братстве, непременными фартуками, молотками и циркулями. Но для своих вся эта мишура отбрасывалась, и оставался типичный британский клуб, в котором Пакенхэм был дорогим гостем и чувствовал себя как дома.

Тёплым июльским вечером в ложе народа было мало, и уж точно не было неофитов. Для них ложа была открыта только днём, чтобы они не пересекались с серьёзными людьми. Как говаривается: «Форма — для профанов, содержание — для своих».

Из присутствующих взгляд посла выхватил фигуру Лукаса Аламана-и-Эскалада — одного из немногих адекватных, разумных, действующих логично и трезво людей в мексиканском паноптикуме. По его инициативе более десяти лет назад был основан «Банк Развития», который Лукас Аламан и возглавлял. И на этом посту не покладая рук старался развивать промышленность Мексики и защитить её от британского импорта. Так что, по большому счёту, для Пакенхэма это был не союзник, а принципиальный противник. Но в сложившихся обстоятельствах это отходило на второй план. Главным было то, что это был один из немногих людей, который мог помочь. (1)

— Добрый вечер, сеньор Аламан. Добрый вечер, сеньоры, — изобразил вежливый поклон Пакенхэм сидящим за столом.

Компанию банкиру составляли генерал Хосе Хоакин де Эррера и незнакомый полковник, которого представили как Хосе Мариано Сеспедеса.

— Как хорошо, что вы пришли, Ричард, — расплылся в улыбке Аламан. — Мы тут как раз собирались сыграть в карты, но для виста не хватало четвёртого. С удовольствием буду вашим противником.

— Всегда готов к здоровой борьбе в рамках заранее очерченных правил, — улыбнулся посол.

— Я слышал, что если английский джентльмен не может выиграть по правилам, то он их меняет, — ехидно улыбнулся полковник, распечатывая новую колоду.

— Гнусная клевета, — тонкие губы посла только обозначили ответную улыбку. Глаза оставались холодны. — Британия всегда и везде стоит на страже международного права и подчиняется ему. Вы, наверное, путаете моё отечество с вашей непредсказуемой страной, в которой правители готовы обречь её на смерть ради пустых амбиций.

— Сеньоры, не надо ссориться, — вклинился Аламан. — Мы же братья. К чему вспоминать о несовершенном мире в этих стенах.

— Червы — козыри, — произнёс Сеспедес, раскидывая карты.

— Прошу прощения, сеньор Аламан, — кивнул Пакенхэм, принимая раздачу. — Я всё ещё нахожусь под впечатлением недавней беседы с вашим президентом.

— А что вас так удручает? — удивился банкир. — По-моему, ничего неожиданного от Санта-Анны исходить не может. Он прост и понятен любому, имеющему разум.

— Это так. Но я имею поручение от моего правительства по поводу урегулирования вопроса о выплате огромного долга Мексики перед Британией. С постройкой для вас двух боевых пароходов он увеличился до сорока семи миллионов песо. И нет ни малейших признаков того, что средства будут возвращены.

— Эти пароходы еще не переданы в состав нашего флота, — проворчал Эррера и добавил: — Я пас. (2)

У него закончилась масть.

— И тем не менее, — упрямо кивнул Пакенхэм. — Деньги потрачены. Кто возместит расходы добросовестным кораблестроителям? — и добавил, указывая на карты полковника: — Вы отстали на одного.

— А каково было предложение? — снова поспешил поправить тему разговора банкир. — Вы видите какие-то варианты?

— Да. Правительство сэра Роберта Пиля предлагает в погашение долга передать в аренду провинцию Альта-Калифорния. Долг будет гаситься поступлениями с этой территории. Это очень выгодное для вас предложение, и я очень разочарован, что ваш лидер этого не понимает.

Сеньоры переглянулись в удивлении и даже забыли о картах.

— Ничего себе, — не сдержал удивления полковник Сеспедес.

— Не удивлён реакцией Санта-Анны, — пожал плечами Лукас Аламан. — Он не хочет даже знать, как именно зарабатываются деньги. Мой банк он трясёт, как ребёнок глиняную копилку. Боюсь, недалёк тот день, когда он её просто разобьёт, чтобы выгрести остатки. (3)

— Простите, сэр Ричард, — прищурился Эррера. — А что вас так заинтересовало в Северной Калифорнии? Сумма огромна, а провинция эта, право слово, не процветает.

— Адмиралтейство сочло залив Сан-Франциско, подходящим для организации базы флота.

Аламан тихонько рассмеялся.

— Милейший сэр Ричард. Будьте уж до конца откровенны. Зачем вам Калифорния? И не говорите, пожалуйста, про стоянку для флота. Вы же не собираетесь базировать весь свой гранд-флит. А для одиночных ваших кораблей гораздо разумнее арендовать причал в Акапулько.

Пакенхэм развёл руками.

— И тем не менее, это правда. Земли Калифорнии достаточно плодородны