Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Твою мать! – прохрипел, потирая разбитый нос.

Во рту отдавало кровью, в глазах темнело от нестерпимой боли. «Зазик» остановился напротив.

– Сдохни! – Схватился за пушку. – Сдохни, тварь, сдохни! – Голос разума затмила пелена ненависти. – Умри! – Лобовое стекло «Славуты» пошло трещинами, после чего лопнуло, по салону закружились обрывки тканевой обшивки. – Понравилось, урод долбаный?! – Было плевать, что в радиусе поражения находятся маленькие дети, он был слишком увлечен азартом погони. – Ублюдок! – Вжался в пассажирское сиденье, дотянулся до коробки передач, еле слушающейся ногой выжал сцепление и включил первую. – Да, детка, да, жри, скотина! – «Копейка», снеся обидчику передний бампер и вырвав крыло, выскочила из капкана, как пробка из бутылки.

* * *

Сильно побитый, но непобежденный, как и водитель, «ЗАЗ» откатился назад и, зарычав, словно раненый зверь, вновь атаковал. Валерием овладела непреодолимая злоба. Глядя на перепугавшихся мальчишек, что убегали подальше от перекрестка, он желал только одного: прижать сукина сына и выбить из него все дерьмо. Автомобиль нехотя набирал скорость – сказывались повреждения. Приходилось жмуриться – виной тому высыпавшееся в салон лобовое. Задние габариты «ВАЗа» служили путеводной нитью, но саму дорожную обстановку рассматривать было крайне проблематично из-за сильного встречного ветра.

Знак «Дитятки» встретил их через несколько минут. Платон перешел на пониженную передачу, когда увидел, что «Жигуль» замедляется.

– На, козлина!

Ударил в него, подцепил машину под задний бампер. Адреналин впрыскивался в кровь, так что он даже не почувствовал, как его припечатало об рулевую колонку. «Копейка» сорвалась с крючка, но, начав вилять на грунте, не смогла выровняться и пошла боком. Не теряя времени, Платон на полном ходу влетел в машину беглеца, швыряя ее, как игрушечную, в крыльцо типичной деревенской хаты.

* * *

Иван закашлялся и сплюнул кровавый сгусток. Его спасло то, что он не был пристегнут: в противном случае ремень безопасности мог бы вжать его в сиденье, и тогда паренька бы просто прошило насквозь досками перил. А так отделался малым: вылетел на улицу и сломал пару ребер, ударившись в стену. Оправляться от увечий придется долго, без медицинской помощи тут не обойтись, но он был жив. Это было самым главным событием вечера. Искореженные останки «копейки» приводили в ужас: мотор вошел в салон, аккурат под ноги водителя.

– Бог меня любит, – прошептал Кулешов. – По-другому это не объяснить. – Вгляделся в развороченную морду «Славуты»: – Ты там подох? – Мент валялся без движения. – Или отключился? – В который раз за сегодня перезарядил пистолет. – Знаешь, мне уже пофиг! – Навел мушку на топливный бак. – Гори в аду… – В последний момент передумал. – Черт, нет…

Если бы это было постановочное и согласованное с властями убийство Марека, то он бы не мялся. Но здесь все будут расследовать по-настоящему. Скорее всего, замнут, но проверять не хотелось. И так привлек столько внимания, пока разносил половину деревушки на угнанной машине. Еще и Рэй подкинул подлянку: одинаковый почерк двух разных убийств точно не останется без упоминания в прессе.

– Живи…

Поковылял к калитке своего дворика. Сплюнул кровью. Посмотрел на куртку, рукав которой можно было выжимать. Рука почти отнялась. Хромал, каждый вдох отдавался болью. Не повезло все же. Видимо, и его век недолгим оказался. Кто поможет в этой глуши? Скорую не вызвать. Бориса просить, чтобы прислал своего человека? Но это потом, как более насущные проблемы будут решены. Надо держаться, надо подчистить хвосты. Человек-в-костюме оценит верность, не бросит его родню с голой жопой у обочины, а позаботится о них. А что будет конкретно с ним, Кулешова волновало мало. Толкнул калитку корпусом, буквально ввалившись во двор.

– Черт, как же больно… – Еле-еле поднялся с земли. – Боец, держись! – Пошатываясь, побрел к гаражу.

В кармане отыскал связку ключей, отпер ворота. Вошел, подхватил одну из канистр, что лежала тут на экстренный случай, вынес ее на улицу. Вернувшись, распахнул гараж настежь. Не хотел терять драгоценное время, но и со счетов себя списывать – тоже. А тут шанс. Поискал под стеллажами аккумуляторную батарею, донес ее до старого «Форда», открыл дверь и дернул капот. Установил, добавил топлива в бак. Чувствовал, что силы покидают с каждой минутой, но все равно упорно пытался выбраться из западни. Сел за руль, провернул ключ в замке зажигания. Надрывался стартер. Начал методично нажимать на педаль газа. Старушка ожила, помещение вмиг заволокло сизым дымом. Откашлявшись, Иван поспешил на улицу, предварительно подхватив канистру. Картинка перед глазами начала двоиться. Как до дома доковылял, как открыл замок, уже не помнил. Отдышался, вскрыл канистру и начал разбрызгивать бензин по углам. Бомжи в гостиной крепко спали. Барыга не обманул, снотворное хорошее.

– Ничего личного. – Поднес дуло ко лбу старика, что имя Михаил носил. – Вам так даже лучше будет. – И нажал на спусковой крючок.

Иван прекрасно понимал, что за принятое решение его не погладят по головке, но иного выхода не было. Избавиться от всех свидетелей – лучший вариант. Слишком велик риск.

– Вы ведь страданиями жили, а теперь все закончено. – Молчуна Петьку он тоже без лишних сожалений прикончил. – Тут бы ваша участь была еще страшнее. – За трупами – стенка, запятнанная кровью, в дырках от пуль. – Всё. – На кухне остановился у плиты, включил газ и выкрутил все конфорки. – Давай, боец, не отключайся, почти всё! – Разлил остатки бензина, подхватил полено, что у печки лежало. – Какое тяжелое… – Содрал штору с кухонного оконца, вымочил в топливе. – Бог меня любит. – Вернулся на крыльцо, отбросил канистру, достал зажигалку и поджег импровизированный факел. – Бай-бай! – Бревно полетело в окно, Кулешов же повалился на траву и закрыл макушку руками.

* * *

До добра азарт погони не довел. Опрометчиво было бить «Жигули» на такой скорости. «Славута» – не «Хаммер» какой-нибудь. Ремень зажало искореженным металлом. Схватился за ткань, упер ее в острый конец, начал перетирать. Остаток сил убил на это. Когда нити расползлись, принялся искать ручку открывания двери. Потянул ее, но результата не добился: поведенная стойка заблокировала выход. Кое-как развернувшись, уперся спиной в дверную карту. Ударил сразу двумя ногами в пассажирскую. Еще разок. Та нехотя, но поддалась. Ну-ка! Бодрее пошло. Еще! Бах! Получилось!

– Мать твою! – Выполз из машины. – Какого черта? – Держась за помятое крыло, поднялся.

В вечерних сумерках вспышка огня показалась ослепительной…

* * *

Рвануло так, что повыбивало стекла в соседнем доме. Владельцы этого участка живут в Киеве, приезжают каждое лето на несколько дней – поддержать порядок на территории, исчезают. Это их и спасло.

Иван смотрел, как стреляет шифер, как деревянные балки проваливаются внутрь под потрескивание огня. «Форд» ждал его, манил открытой дверью.