Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

в темноте копошатся радиоактивные твари, что кто-то из враждующей группировки крадется по коридору. Начал задумываться о походе к психиатру. Но как, что ему – правду раскрыть? Когда вся жизнь под контролем ублюдка в дорогом деловом костюме. Так что спасался иначе: целовал в щеку девушку, что осталась с ним до конца, одевался, выходил на кухню, затем доставал компьютер и погружался в прошлое, биографию свою выплевывал на вордовские страницы. С бумагой можно было быть искренним, ей он и доверил свою летопись, с самого начала, с детских времен, как в «Затерянный мир» играли, как крепла их дружба, как они впервые прошли за Кордон и как создали «Анархистов». Неоспоримо, книжка выходила косноязычной, местами сбивчивой и перенасыщенной событиями, но редактурой он бы занялся позже. Пока вся эта писанина была лишь исполнением воли умирающего. И терапией. Пойдет ли она в массы – вопрос открытый.

– Ужин на столе, – отвлекла его Полина.

– Иду. – Андрей закрыл крышку ноута.

До кухни следовали молча, как чужие люди. На столе дымились ароматные блинчики с малиновой начинкой и две чашки крепкого чая.

– Кирилл не звонил? – спросил бывший сталкер.

– Звонил. Просил не переживать, он после школы хочет зайти к другу.

– Сейчас на улицах черт-те что творится. Не опасно?

– Заберешь его, когда он освободится.

– У меня вечером никак. Дела. Оставлю машину тебе. Сделаешь?

– Как скажешь, – вздохнула Полина.

– Про друга – это отличная новость. Ему нужно вливаться в коллектив.

– А нам что нужно, Андрюш?

– В каком это смысле?

– Я же все понимаю. – Полина пожала плечами. – Ты меня не любишь. И меня это убивает. Почему ты со мной, Андрей?

– Я… я не знаю…

– Зато я знаю, – усмехнулась девушка. – Ты со мной только из чувства благодарности. От тебя все отвернулись, кроме меня, даже родной отец. И ты благодарен мне за это. Но о любви и речи нет. Смотришь на меня так отстраненно, даже в моменты близости. Все ищешь и ищешь ее черты во мне, но не находишь их и отдаляешься.

Андрей и в этот раз не нашелся с ответом.

– Вечно молчишь. Ничего нового.

– Правда, дай мне еще немного времени. Оля погибла по моей вине, – нехотя, вынося приговор самому себе, выговорил Андрей. – Я проживаю все это каждое мгновение, каждую минуту, каждый час. Пытаюсь вырваться, переубедить себя, но все тщетно, Поль.

– Понимаю. Но и ты меня пойми. Всем в нашей так называемой семье сейчас тяжело. А ты даже не интересуешься, как я здесь, как у меня дела, не интересуешься ни Кириллом, ни Сережкой, словно их не существует или они для тебя неважны.

– Поль, я…

– Дело в том, что «Поль» созвучно с «Оль»?

– Прошу, не начинай, просто поверь мне: я все делаю, чтобы защитить вас. Скоро все кончится.

– В каком смысле?

– Ты поймешь. – Доев, запил остатками чая. – Просто доверься.

– Я тебе верю. – Полина опустила взгляд в пол. – Но тоже хочу быть любимой, понять, что мои чувства взаимны.

Андрей подошел к девушке и подал ей свою иссеченную шрамами ладонь. Их пальцы слились: ее нежная кожа к его – грубой. Он обнял Полину, стоило ей подняться со стула. Прижал к себе крепко, чувствуя щекой ее теплое дыхание и слыша биение ее сердца.

– Пойдем, проведаем малыша, – прошептал на ухо. – Думаю, на минутку смогу задержаться.

В комнатке горела одна лишь настенная лампа. Младенец сопел в своей кроватке, над которой висели милые детские игрушки. Мужчина и женщина замерли над маленьким чудом, наблюдали с улыбкой за его мирным сном.

– Он такой хороший.

– Полин, я думаю о вас каждую секунду, – проговорил Рэй. – И я сделаю все ради вас.

Они сошлись в поцелуе.

* * *

В дверях остановился, чтобы попрощаться – быть может, навсегда. Полине он ничего не сказал о своих переживаниях. Ей много чего не нужно было знать. Обнял девушку, что стала его самой верной спутницей, молча спустился по ступенькам и вышел на улицу.

Вечерний Киев обдал осенним ветром. Только вот вечер выдался далеко не спокойным. То тут, то там – шагали вооруженные патрули. Где-то вдали – шум и гам: крики и лозунги, что перемешались и превратились в нечленораздельный вопль, прокатывающийся по кварталам. Андрей поежился, но не от холода, а потому что все это вызвало ассоциации с Проклятым Местом. Там ведь тоже – куда ни плюнь, а в мужика в бронежилете, да с «калашниковым» под рукой, попадешь. Неприметный советский дворик, в котором бывший сталкер жил, осветился синим светом милицейских маячков. У соседней многоэтажки резко остановился черный микроавтобус, из которого тотчас выскочил пяток крепких молодчиков в черной форме без опознавательных знаков. Спустя секунд тридцать парни вывели из подъезда престарелого мужика. Вели его сразу трое. Держали крепко, бедняга сопротивлялся. У Рэя засосало под ложечкой. Узнал он арестованного, не мог не узнать. На плечи вновь упал груз ответственности за чужую, покалеченную по его вине судьбу. Это был тот самый алкоголик, у которого он свистнул «Жигуль», чтобы инсценировать аварию, погубившую чешского бизнесмена Марека Круты. Человека, с именем которого на устах народ высыпал на улицы славного города. Алкаша затолкали в салон, группа захвата погрузилась в машину. Во дворе воцарилось спокойствие. Словно и не было ничего. Захотелось напиться. Сколько еще людей должно пострадать из-за его ошибок? Подошел к своему «Мерседесу», открыл багажник, проверяя, на месте ли американская снайперская винтовка. Каждый раз проводил этот ритуал, ведь вскрыть старого немца – на раз-два. Та лежала в том же кейсе, но это не успокоило. Если остановят и проведут досмотр – он пропал. А сегодня могут.

– Доброго вечера! – По плечу хлопнули, от чего Андрей едва не подпрыгнул. – С вами хотят поговорить.

– Что? – проблеял он, закрывая корпусом содержимое багажника.

– С вами хочет поговорить Человек-в-костюме, – невозмутимо отреагировал паренек интеллигентного вида, что подошел со спины.

Дрожащими пальцами Рэй принял из его рук простенькую кнопочную «звонилку».

– Привет! – из динамиков лился энергичный и жизнерадостный голос Дьявола.

– Что тебе нужно?

– Даже не соизволил поздороваться, эх ты! Деревенщина! Нехорошо, мой друг, нехорошо. – Смешки. – Извини, что отвлек тебя от такого важного дела, но сегодня, если я не ошибся, ты получил приглашение на нашу шикарную вечеринку. Ну точно получил, ведь я никогда не ошибаюсь!

– Я вынужден его отклонить.

– Почему же?

– Жду Кирилла. Он не отвечает на звонки. Твоя работа?

– Нет, что ты. Я никогда не трогал детей.

– Ага-ага, заливай, – не выдержал Андрей.

– Хм. Да-да. Не трогал. Никогда. Ты не поймешь. – Почему-то ответ показался максимально странным и неестественным. –