Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

вкупе с этим и благодарность незнакомцу за спасение склонили чашу весом к идиотскому варианту – «поступить правильно». У обочины голосовала девчонка в одной легкой майке. То ли девица легкого поведения, то ли еще кто. Такая юная, с растекшейся от слез тушью. Останавливаться не стал: что бы ни случилось, а подбирать попутчиков – опасная затея. Для здоровья этих самых попутчиков – в первую очередь. На подъезде к Дитяткам понял, что не ошибся: заприметил на горизонте марево от большого пожара. Не раздумывая ни секунды, направил «Зафиру» туда.

– Вот же твою мать… – проговорил он, глядя на то, как старый домик на отшибе складывается под жаром пламени. – Так, не боимся… – Порыскал по салону в поисках оружия и нашел под пассажирским креслом перцовый баллончик. – Хоть что-то. – Вооружился им и выскочил на улицу.

Калитка во двор пылающей постройки была приветственно открыта. Макар замер, осмотрелся – внимание привлек соседский домишко, у крыльца которого покоились два искореженных автомобильных скелета. Сначала к ним подбежал, но не нашел ничего, кроме кровавых пятен на кузовах. Чертыхнулся, забежал в первый двор, выставил перед собой баллон и медленно двинулся к умирающей хате. Стало жарко, пот заливал глаза, в легких не хватало воздуха, но бездомный упрямо, словно танк, пер вперед.

– О, твою же! – вырвалось у него, когда он едва-едва не наступил на продырявленный мелкокалиберными выстрелами труп похитителя. – Охренеть можно! – Его вывернуло.

Он блевал желчью, ведь так ничего не поел за день. Остатки ужина были смыты в унитаз еще в «офисе» той самой конторы по спасению обездоленных. Прокашлялся, как приступ закончился, протер губы и, стараясь не глядеть на мертвяка, громко спросил:

– Есть кто живой?!

Треск угольков был ему красноречивым ответом.

– Но второго тела тут нет. – Закинул перцовку в карман. – Значит… О нет! – увидел распластавшегося у порога следователя. – Давай-ка! – Схватил его за руки. – Я тебе помогу! – И вытянул из огненного котла. – А ты тяжелый, зараза! Так, сюда давай! – проговорил он, дотащив сыщика до относительно безопасного уголка. – Отлично! Теперь остается найти Мишку и Петьку. Лишь бы я успел… лишь бы не слишком поздно… – За перила на крылечке схватился, по лестнице взбираться начал…

…раздался оглушительный взрыв. Макара, обдав горячим, отбросило на несколько метров.

* * *

Под вечер всегда становилось жутковато. Шевченко находил это странным, ведь в подземных коммуникациях не было как таковой смены дня и ночи. Здесь, в этих бесконечных коридорах, люминесцентные лампы горели сутки напролет. Закончил обход, проинструктировал заступивших на ночное дежурство солдат и вошел в свой кабинет. Сняв с себя безукоризненно отутюженный китель, повесил его на крючок у двери и уселся за стол, на котором шумел кулером старый ноутбук. Зевнул, протер глаза. На дисплее – трансляция в режиме реального времени: клетки с образцами никогда не оставались без пристального наблюдения. Шевченко очень не хотел, чтобы вверенная ему лаборатория закончила так же плохо, как «С-11», где выведенное учеными существо вырвалось на свободу и стерло в пыль всю исследовательскую команду. И все из-за халатности одного старичка, что ввел мутанту-телепату малую дозу снотворного. Качнув головой, отогнал от себя неприятные воспоминания и щелкнул курсором мышки по одному из квадратиков.

– Не сердись на меня. – Приблизил изображение. – Говорил же тебе, дурень. Есть выбор, а есть последствия. – И начал долго вглядываться в Огонька, что сейчас сидел на койке и отрешенно пялился в одну точку.

С пленником он обошелся жестоко, сорвался. Навалилось все. Борис Юрьевич капал на мозги с приказом отыскать сканер, что привел к гибели Академгородка. Дабы тот отстал, он солгал в отчете за прошлый месяц, сказав, что вопрос с Институтом решен раз и навсегда. Но вчера этот урод затребовал, чтобы прибор передали экспедиции, что прибудет на днях. Дескать, его хотят изучить. А он ведь ни на йоту не продвинулся в этих поисках. Среди искателей под прикрытием работали его подчиненные. Они шерстили торговцев, интересовались у техников, не приносил ли им кто необычный прибор на детали, но все было без толку. Судьба треклятой коробки с микросхемами так и оставалась неясной. В теории он мог бы отправить пару-тройку салаг, дабы те прочесали Болота и Озера, где лейтенант и его верный сержант бросили грузовик, но для этого им бы понадобился опытный проводник, ведь его ребята – военные, а не сталкеры. Федор занимался другим проектом и с походами на закрытую территорию завязал. Просить помощи у нового верного песика – «анархиста» Рэя? Но не сольет ли тот начальству? Нет, оставалось только молить Зону, чтобы эта штука где-нибудь да всплыла. Желательно до завтрашнего утра.

– Пошли вы все! – На столе – ворох документов и карт, а среди этого вороха – старая и потрепанная книжечка, найденная среди вещей Скай. – Ну-с, глянем, что тут у нас. – Взял в руки, покрутил, протер обложку от пыли. – Может, и здесь найдем повод, чтобы повторить представление. Мне-то понравилось. – Хотел изучить содержимое книжонки еще вчера, но появление тандема нежданных сталкеров вкупе с задержанием у Птицефабрики странноватого типа в плаще нарушило его планы.

Чихнул – это пыль в нос попала. Шмыгнув, мельком глянул на свою фотографию, что висела на обшарпанной стене напротив его рабочего стола: молодой, красивый и подтянутый, лейтенант сиял улыбкой на фоне боевого знамени родной воинской части. Усмехнулся, вспоминая, что в те годы взаправду считал, что щелчок фотоаппарата на фоне тряпки – достойная награда за все его заслуги. Развернул, полистал желтые, пустые страницы. Отбросил блокнот, и страницы развернулись на единственном предложении:

«Оковы человеческого плена спадут в день триумфа».

Много мелочей ускользнуло от него из-за кашля. В нижнем правом углу монитора, в квадратике, что показывал камеру того самого типчика в плаще, который так и не назвал своего имени, развернулось следующее: пленник встал напротив камеры, всмотрелся в нее и, хищно облизнувшись, продемонстрировал гнилые зубы.

Глава двенадцатая. Надежда

Андрей сидел на диване, сгорбившись над ноутбуком, что грел ему колени, и набирал текст той самой книжки, о которой грезил погибший лучший друг. В своих потугах автор продвинулся, с пяток глав настрочил. Верным помощником в этом деле стали бессонные ночи. Уже и забыл, когда нормально спал, когда не вздрагивал всякий раз от шуршания ветвей за окном, когда не просыпался, слыша в ушах крик генерала Турко. Прав был Лис, когда сказал, что Зона не отпускает своих детей по-настоящему, что она из человека душу выворачивает, что в разум его надолго въедается. Так и есть: постоянно казалось, что