Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Тебе… тоже… тоже одиноко в большом городе, да?

Ладонь на холку ей положил, провел по спутавшейся шерсти, разглаживая ее. Собака не сопротивлялась, и он сгреб ее в охапку, обнял, всхлипывая.

* * *

Валера едва не откинулся: легкие рвало неимоверно, и ему показалось, что еще чуть-чуть – и он начнет плеваться кровью.

«Зато очнулся, – пришла мысль. – И не на том свете».

Черные от копоти пальцы впились в землю, и он, сглотнув горечь вперемешку со смолами, закашлялся вновь. Крутило так, что он в десятый раз успел пожалеть, что не умер.

Понять бы еще, как на улице оказался. Ведь помнил, что его завалило горящими досками. Выполз на остатках сознания, что ли?

Когда приступ закончился, он поднялся с земли и, прихрамывая, доковылял до тела застреленного им же водителя «Газели».

– Нет-нет-нет… – Не выдержал, опустошил желудок. – Япона-мать! – Провел по губам ладонью, присел рядом с мертвецом на корточки, отвернул куртку и запустил пятерню во внутренний карман: – Боже, до чего же мерзко… – Достал чехол для автомобильных документов. – Так, что тут? – А там – два разных водительских удостоверения с одинаковыми фотографиями. Только одно на имя Смолича Ильи Руслановича, второе же – на Кулешова Ивана Ивановича. – Интересно… – Один родился в октябре восемьдесят седьмого, второй – в апреле восемьдесят второго. – И кто из них настоящий ты? – спросил у разлагающейся туши.

Рассмеялся, закатываясь в самой настоящей истерике: корчился, кулаком по траве молотил, не в силах остановиться. Стресс дал о себе знать.

– Хорош… хватит. – Еще разок хихикнул. – Надо бы…

Его монолог прервали: мелодия звонка мобильного телефона в вечерней тишине, нарушаемой лишь потрескиванием древесины, показалась чем-то сродни выстрелу из пушки над самым ухом. Немного поколебавшись, нашарил в джинсах убитого самую простую кнопочную «раскладушку».

– Слушаю, – ответил, пытаясь подражать хриплому голосу мертвеца.

– Привет, Вань! – донесся увесистый бас с той стороны провода. – Как дела у тебя?

– Отлично все.

– Ты на месте?

– Да.

– Чего не позвонил?

– Замотался немного.

– Как груз?

– Все в полном порядке.

– Точно?

– А почему спрашиваешь?

– Не звонил долго, вот я и распереживался.

– Говорю же, замотался. Пока довез груз, пока его… кгхм… оформил, пока печь растопил… – сострил он, глядя на уже дотла выгоревшую хату. – Ночи ведь нынче холодные.

– Все, не оправдывайся. В общем, позвонил наш человечек из органов, по ментовской линии были заявления из твоих Дитяток. Сначала два звонка с разницей в несколько минут. Угон автомобилей. Первый звонок даже всерьез не восприняли, там какая-то малолетка. Но вот второй уже не проигнорируешь. Мужик клялся, что его выбросил из тачки какой-то идиот с мусорской ксивой, после чего избил и угнал его новехонькую «Славуту». Ты что-то слышал об этом?

– Тут все спокойно.

– Но ведь двое не могут ошибаться.

– Я ж говорю – может, что и случилось, но у меня, у дома моего, все спокойно.

– И ничего не горит?

– Сейчас посмотрю. – Сердце ушло в пятки. – Так… – Помолчал немного для правдивости. – Нет, ничего.

– Странно.

– Да что странного-то?

– Четыре вызова пожарной службы. Судя по описанию местности, твой дом или соседский. Потом еще несколько звонков ментам. Жаловались на звуки, похожие на выстрелы. Вот и не могу понять, что происходит.

– Сам не понимаю.

– Федька мне говорил, что какой-то то ли следак, то ли детектив комнатный обращался к нему за услугой. Проводник ему нужен был, представь? Договорились о встрече, но Федька с легашами не связывается. Так, пообещал, но чисто чтобы слить аккуратно. Может, он воду намутил, пытаясь проникнуть в Зону самостоятельно?

– Не знаю.

– Короче, дам отмашку, чтобы ни на что не реагировали. Но тебе приказ: тихо сиди. Если вдруг что, придется выждать денек перед заброской, поэтому груз наш сбереги. Найдешь чем покормить их?

– Угу.

– Здорово. Но пока работаем по плану. Отбой.

– Отбой. – Платон выключил телефон. – Понял, что ничего не понял. – Переложил его уже в свой карман. – Охренеть…

Раздался кашель – такой же хриплый, как у Валерки.

* * *

Борис Юрьевич извлек симку, разломил пополам и, положив в салфетку, замотал ее. Все думал о разговоре, не понимая, что гложет. Не сходилось ни черта, и ему это не нравилось. Голос у Вани был каким-то… не таким, что ли. Более высоким, встревоженным. И как это так, что он ничего не слышал и не видел? Ладно одно заявление. Может, действительно по синьке какому-то деревенскому дурню что-то привиделось. Но тут их с десяток, и все по одному адресу. Это настораживало. Скомканную салфетку определил в стакан, подозвал официантку, она унесла мусор. Осмотрел зал своего ресторана. Персонал порхал между столами, сервируя их. Сегодня заведение закрыто для проведения частного банкета. Человек-в-костюме возвращается из Чехии с хорошими новостями. Шикарный ужин для подданных – подарок за службу.

– Нет. – Взял в руки другой мобильник. – Что-то не так. – Набрал номер.

– Слушаю!

– Привет, Федь, – проговорил Борис Юрьевич, стараясь скрыть волнение в голосе. – Мне нужна твоя помощь. Закрывай кафе и поезжай к дому Ваньки в Дитятках. Проверь, чтобы там все было хорошо.

– Что-то случилось?

– Без лишних вопросов, – невозмутимо ответил он. – Просто сделай. На этот же телефон и позвонишь, доклад сделаешь. Давай, кабанчиком! – И сбросил вызов.

* * *

Трава почернела от пожара. Бездомный, что повстречался ему по дороге, да и сам Валера уселись на нее.

– Как ты здесь оказался?

– Ваш факел было трудно не заметить, – сострил незнакомец.

– Валить тебе надо, – твердо сказал Платон.

– А мои друзья? – голос надломился.

– Сочувствую твоей утрате.

Глаза мужчины намокли. Он оторвал травинку, начал перебирать ее в пальцах, пока не перетер. Ухмыльнулся, но все же выдавил из себя:

– Как?

– Он пристрелил их еще до пожара.

– Этот удод хотя бы мучился перед смертью?

– Я ранил его, но не убил. – Валера развел руками. – Когда он попытался пырнуть меня ножом, я оставил его истекать кровью и бросился в огонь, чтобы помочь твоим друзьям. Сейчас он мертв. От кровопотери, видимо. Так что да – наверное, мучился.

– На одного ублюдка стало меньше.

– Только моя работа – расследовать, а не убивать.

– Людей арестовывают, бешеных собак усыпляют.

– В ведомстве с меня три шкуры сдерут за все, что я тут устроил.

– Могу дать показания, что у тебя не было выбора, что ты спасал меня…

– Это так не работает. Журнашлюхи будут в дичайшем восторге, особенно на фоне протестов. Начальник сам пристрелит. Будет проще, чем черпать все это дерьмо чайной ложкой.

– Кто докажет, что