Фронтир - Яков Литвинов

– Но, – продолжил Валлерстайн, – в первый раз на моей памяти кто-то смог разбить неприятеля и захватить город лишь с небольшим войском всадников.

– Я пришел лишь под конец веселья. Уверен, принц Варго справился бы и без меня, только на несколько часов позже. Думаю, когда он станет королем, нас ждет лишь процветание. Может быть, мы даже завоюем Страну Немертвых и Землю Черных Богов.

– Если только Черные Боги не завоюют нас. Раньше их останавливали только реки, горы и междоусобица, но ведь они объединяются, наращивают свою мощь.

– Не думал, что вам свойственны такие настроения, лорд. Гарантирую вам, что этого не случится. Уверен, что первым походом принца в новом титуле будет как раз карательный поход против них, а значит, мы можем не сомневаться в успехе.

– Скромности вам не занимать, милорд. А скромность – черта настоящего рыцаря. Хотя, как мне кажется, что для вас, с вашим умом и способностями, быть рыцарем, пускай даже и полководцем, слишком низкий полет.

Луцию было приятно, что хоть кто-то оценивает его по заслугам. Тем не менее он продолжал играть свою роль смиренного рыцаря, чтобы не подрывать авторитет короны, который и так был в глубоком упадке.

– Говоря о рыцарях, что случилось с лордом Гексиллом? Я был удивлен, когда не увидел его во главе ваших рыцарей на поле боя.

– Ах да. Мой лакей как раз только что о нем и сообщил. Представьте себе, наш славный лорд Гексилл умер. Он выполнял одно поручение для меня, но его корабль, видимо, пошел ко дну.

– Почему вы так думаете?

– Мне была нужна партия компонентов, которые могут усилить мощь моей новой взрывчатки, но проблема в том, что в нашем королевстве их почти не достать. Я послал лорда с заданием наладить неофициальные поставки и закупить первую партию. Но некоторые из них весьма нестабильны, и при грубом обращении в совокупности с корабельной качкой могли вступить в реакцию.

– Почему неофициально?

– Мы же не хотим, чтобы наши соседи узнали о том, что мы имеем.

– Понятно. Я думал, для таких дел вы отправляете своего друга. Забыл его имя.

– Потерять его было бы гораздо хуже, чем потерять лорда Гексилла, уж простите мне мой цинизм. Но не суть. Как вам, кстати, моя взрывчатка?

– Она превосходна, лорд. Мы смогли обойтись без осадных машин при штурме крепостных ворот. Вы сможете наладить ее производство?

– Уже наладил. Думаю, раз вы оказались довольны, то обойдемся и без более мощного рецепта. Я уже начал снабжать ею своих саперов – пусть не только подкопы делают.

– Вы всегда меня восхищали, лорд. Вы правите самым большим Кругом. У вас есть силы и средства пойти против короны, но вы всегда были и остаетесь нашим самым верным союзником. Ваши достижения в науке и технике также поразительны. Если бы все другие великие лорды были такими, как вы, то наша страна не знала бы никаких бед.

Лорд усмехнулся:

– Спасибо за лестные слова, милорд. Но, видите ли, единственная моя заслуга в том, что я вижу талантливых людей и нахожу с ними общий язык. Хотите верьте, хотите нет, но всё благополучие моего Круга обеспечивается благодаря Новой линии.

– Вы, должно быть, так скверно шутите. – Луций помрачнел.

– Абсолютно нет, милорд. Я сотрудничаю с ними – в пределах разумного, конечно. Даю им какую-то свободу действий, принимаю на вооружение их идеи, даже беру самых талантливых себе на службу.

– Вы играете в опасную игру, лорд. С этими бунтарями шутки плохи. Рано или поздно они укусят руку, которая кормит, и тогда ваш дом может стать вашей тюрьмой или вовсе могилой.

– Я понимаю все риски. Мне тоже не нравится Новая линия. Но нужно понять, что с неумолимым ходом истории невозможно бороться, а они – его локомотив.

– Локомотив?

– Движущая сила. Так что лучше эту силу обуздать, чем пытаться с ней бороться.

– Вы заставляете меня беспокоиться за вас, лорд. Особенно меня беспокоит то, что вы берете их к себе на службу. Неужели вас не научила ошибка, которую допустила сама корона?

– Да. Прискорбная история. Предательство Ашеров и похищение королевской державы-перчатки. Кто-то считает, что эти события стали точкой невозврата для страны. А кто-то считает, что этой точки она достигла, когда пошла на уступки Новой линии и приняла на королевскую службу вчерашних простолюдинов, хоть и богатых. Одним своим действием Итон Ашер уничтожил то доверие, которая Новая линия выстраивала со Старшей и Младшей. Тем не менее как возможно двигаться дальше, если связать себя страхом по рукам и ногам? К тому же я уверен, что случись со мной что, судьба Круга будет в надежных руках.

– В чьих же? После вас правителем вашего Круга должен стать второй сын Варго. Но ведь их с Лукрецией свадьба еще даже не состоялась.

– Верно. Потому в случае моей смерти до совершеннолетия наследника лордом-протектором моего Круга я объявил вас.

– Меня?

– Не стоит так удивляться. Я уверен, что, несмотря на ваши убеждения, вы сможете разобраться в ситуации и править не хуже меня. Вот увидите, не так всё страшно, как кажется.

– Мне льстит ваше доверие, но все же я рыцарь, а не правитель.

– Пожалуй, у вас просто недостает опыта. Я уже говорил, что вижу в людях их таланты и что на самом деле вы птица высокого полета, как бы ни пытались убедить всех в обратном.

Валлерстайн улыбнулся и отпил шампанского. Его улыбка показалась Луцию немного пугающей, будто лорд видит его насквозь:

– И у меня есть мысль по этому поводу. Скажите, милорд, вы вообще видели нашу страну в мирное время?

– Как-то не удавалось. Если и приходилось где-то бывать, то времени любоваться красотами не было.

– Значит, у вас появился шанс. Мне хотелось бы, чтобы вы поехали со мной после пира и стали моей правой рукой на некоторое время. Смените привычную обстановку. И поверьте, руководить в мирное время не менее интересно, чем воевать. Вы согласны?

– Мне надо подумать.

– Понимаю. Но не затягивайте с принятием решения. С вашим отцом я договорюсь. Да и нам втроем в дороге будет интереснее.

– Втроем?

– Лукреция тоже хочет вернуться домой. Столичная жизнь ей наскучила.

Услышав это, Луций стал склоняться к тому, чтобы согласиться. Они с дочерью лорда Валлерстайна росли вместе. Свое детство Лукреция провела здесь как заложница. Но когда ей стукнуло четырнадцать, король разрешил всем феодалам забрать