Фронтир - Яков Литвинов

своих детей домой, отменив эту практику как бездейственную: к снижению мятежей это не приводило, а злоба друг к другу между феодалами, напротив, росла.

И хотя с самого рождения было решено, что в будущем Варго и Лукреция поженятся, в детстве ее отношения с Луцием были гораздо теплее, чем с Варго. В ночь перед ее отъездом она его крепко поцеловала. Это было гораздо больше, чем дружеский поцелуй – первый и для него, и для нее. С тех пор как она уехала много лет назад, он ее не видел.

Она приезжала в Пандемониум и после, но Луций в это время был где-то в отъезде. В земли Валлерстайна же он никогда прежде не ездил, в отличие от Варго, который любил там бывать.

– Давно она здесь?

– С начала войны. Отправил ее в столицу на всякий случай. Видите, я не такой наивный, как вам кажется, – Валлерстайн засмеялся.

– Я не считаю вас наивным, лорд. Наверное, я просто в силу возраста не понимаю некоторых вещей, которые очевидны для вас.

– И опять сама скромность. Я тоже был таким, когда был столь молод.

– Лукреция сейчас здесь?

– Давно должна быть. Решила заранее вещи собрать, так как мы отправляемся утром. А может быть, долго наряжается. Я ей говорил, что она должна встречать Варго в первых рядах. Совсем распустил я ее.

– Распустил меня? – рядом с ними появилась девушка в роскошном черном с красным платье с открытой шеей и плечами. У нее была молочного цвета кожа с небольшим румянцем на щеках, золотые глаза и такие же золотые волосы, собранные в пучок с парой свободных локонов.

– Дочь, наконец-то. Разве подобает опаздывать на встречу с будущим мужем?

– Уверена, он меня простит.

– Здравствуй, Лукреция. Рад тебя видеть.

– Луций! Столько лет прошло. Я тоже рада тебя видеть. Поздравляю с очередной победой.

– Спасибо.

– Удираешь из Пандемониума каждый раз, как я сюда еду. Мне уже начало казаться, что ты меня избегаешь.

– Вовсе нет. Будто я сам выбираю, когда очередному мятежу начаться.

– Думаю, нечасто можно увидеть нашего великого защитника оправдывающимся. Чего ты такой серьезный? Я же просто пошутила. Раньше ты всегда любил мои шутки.

– Война притупляет чувство юмора.

– Все в сборе! Замечательно, – наконец объявился Варго, держа сразу две большие кружки с пенящимся доппельбоком. – Лукреция, рад тебя видеть, любовь моя.

– Твоя главная любовь – война, дорогой, и с ней я не могу конкурировать.

– Эта женщина понимает меня как никто другой. – Варго поцеловал Лукрецию, не выпуская кружки из рук. – Залечишь мои боевые раны?

– Боюсь, мне придется оставить это придворным лекарям. Завтра с утра я вместе с отцом возвращаюсь в Дит.

– Я предложил Луцию поехать с нами и погостить несколько месяцев.

– Правда? Замечательно.

– Только он пока не решился.

– По-моему, это будет отличная поездка для тебя, братец. Решайся. Заодно приглядишь, чтобы моя невеста не натворила глупостей.

– Решайся, Луций. Наверстаем пропущенные годы, – Лукреция искренне улыбалась.

– Ладно. Вы меня уговорили.

– Отлично. – Варго поднял кружку. – Мне уже надоело ждать, давайте наконец выпьем за победу и за короля!

– За победу и за короля! – повторили прочие.

* * *

В карете Луций был особенно молчалив и не отрывал взгляд от окна. Красное солнце еще не достигло зенита и заливало всё небо багровыми красками. С каждым днем оно появлялось из-за горизонта всё позже и позже, значит, приближалось наступление холодов.

– Уверен, милорд, вы поразитесь тому, чего можно достичь с помощью прогресса. Хотя ваш брат, к сожалению, не обращает на это никакого внимания.

– Я уже представляю величие вашего размаха. Волею Черного Солнца ваш Круг и так самый богатый на нигредо, но после каждого подавленного мятежа вы получаете часть жил нигредо на побежденных землях себе во владение. Трудно представить, на что вы направляете столько энергии.

– На благо народа, конечно же. Жаль, что весь Пандемоний не может вкусить плоды моих достижений.

– Быть может, однажды ваша мечта воплотится.

– Моя мечта гораздо более велика и не ограничивается одним лишь народом Пандемония. Мы ведь не одни живем в этом мире. Вы знали, что далеко на севере лежит страна столь холодная, что в ней круглый год реки скованы льдом?

– Впервые слышу об этом. Откуда вы знаете?

– Я провел молодость в путешествиях. И я более чем уверен, что там, за бесконечными морскими просторами, лежат неизведанные нами земли, где другие народы играют в свои политические игры, даже не подозревая о нас.

– Удивительно, что вы сохранили свой оптимизм и мечтательность, несмотря на свой почтенный возраст.

– Главное – оставаться молодым в душе.

– Кстати, о другом мире. Ваши ученые не знают, как предотвратить появление дыр в реальности?

– К сожалению, нет, но мне кажется, что они уже не являются такой большой проблемой, как раньше. Думаю, шансы повторения Великого Катаклизма минимальны.

– Очень на это надеюсь, лорд. Страшно представить, сколько демонов тогда пропало. Пускай они и были низшими. Но всё равно.

– Да, ужасные события. По подсчетам, только Пандемоний опустел на четверть. А скольких еще засасывает неизвестно куда каждый год.

Луций ничего не ответил, снова погрузившись в размышления.

– Милорд, поверите ли мне, если я скажу, что смог поймать красного дракона?

– Не раньше чем увижу его сам, – сказал Луций и улыбнулся.

Глава XIII: Приют скорби

Винсент ехал с Ахимасом в машине по одной из эстакад Города. Вокруг них на много километров раскинулся безликий жилой массив причудливой формы из многоэтажных грязно-белых типовых модульных домов. Бесконечный лабиринт из дворов и улочек. Сюда стекалась бóльшая часть жителей после окончания рабочего дня. После шести вечера всё это пространство наполнялось криками и смехом играющих детей, лаем выгуливаемых собак, разговорами стариков и тех, кто просто не торопится домой.

Сейчас же весь этот организм в другом организме застыл – на полупустых улицах, заваленных грязными сугробами, гулял зимний ветер, а бесчисленные соты окон зияли чернотой. Впечатление усиливало и тяжелое серое небо, из-за которого слабо пробивалось полуденное солнце. Снег же сейчас не падал вовсе.

Из машины были хорошо видны крыши, забитые антеннами и спутниковыми тарелками. На одной из таких крыш на самом краю стояла одинокая фигура человека.

– Посмотри, – сказал Ахимас Винсенту, который всю дорогу молчал, положив голову на стекло у пассажирского сиденья. – Кому-то жить надоело.

– Бывает. Кому не надоело?

– Мне не надоело, например.

– Я искренне рад за тебя.

– Интересно, что толкнуло его на это? Представь себе, возможно, это какой-то подросток, которого довели проблемы в школе и трудности в отношениях