Фронтир - Яков Литвинов

Доктор сказал, что весь носовой хрящ от удара стерся в порошок, и назначил операцию. Она, впрочем, была пустяковой, и уже на следующее утро нос Винсента был как новенький. Одним из плюсов его нового положения был доступ к высокотехнологичной медицине, на которую у большинства попросту не хватало денег. Пару зубов тоже пришлось лечить.

– Ну вот и славно. Ладно, вы почти на месте, так что я отключаюсь.

– Почти на месте. – Ахимас повернул машину на съезд с эстакады.

* * *

– Господа, рад вас приветствовать, как добрались?

– Добрый день, господин Агапов. Добрались без затруднений, вашими молитвами. Я – отец Алексис, а это – отец Винсан, – ответил Ахимас главврачу лечебницы, который лично вышел их встретить. Машину они оставили за соседним домом, надели подобающие регалии и дошли в лечебницу пешком. Сама лечебница представляла собой непримечательное трехэтажное здание прямо посреди жилых домов. Она была построена квадратом, с внутренним двориком в центре.

Агапов пропустил их внутрь и повел в сторону своего кабинета:

– Вы прямо из Антанты?

– Представьте себе, нет. В стране мы уже несколько месяцев, но приехали мы из Антанты. Мы ведь столько людей потеряли из-за этой ужасающей трагедии…

– Сочувствую вашим потерям, святой отец. Мне трудно вообразить масштабы произошедшего, но то, что вы приехали на метро, а не на машине с водителем, впечатляет.

– Пусть на машинах ездят те, кому это действительно надо. Для нас и метро ничуть не хуже.

– Вы всего пару месяцев в стране, а на нашем говорите, как на родном.

– Роксоланские корни. Собственно, потому меня сюда и назначили. А вот коллега мой языка совсем не знает. И учить, я думаю, тоже не собирается.

– Зачем же его тогда прислали?

– Люди. Катастрофическая нехватка людей, господин Агапов. Я же говорил.

– Точно-точно. Простите, святой отец.

– Ничего страшного.

Они шли по светлому, почти пустому коридору, по которому, кроме них, бродили пациенты. Все они были одеты в зеленые больничные пижамы. Часть из них выглядела абсолютно здоровой, разве что бледноватой. Другая производила жуткое впечатление: пациенты сверлили взглядом гостей, что-то бормотали, повторяли одни и те же движения по кругу.

Некоторые двери были открыты, и через дверной проем можно было увидеть скудные интерьеры палат: три койки, тумбочки, заставленные барахлом, пустыми кружками, пакетами с соком, книгами, общий столик с пластиковой вазой, где торчал один цветок.

Сейчас у пациентов было свободное время. Большинство проводило его в бесцветных снах – они давали отдохнуть своему сознанию, а сознание, напичканное лекарствами и успокоительными, давало отдохнуть им. Общая атмосфера навевала тоску и сонливость, так что Винсент даже зевнул. Кто-то проводил время в различных кружках, но основная масса бодрствующих сидела перед общими телевизорами, по которым показывали один из многих бесконечных отечественных сериалов.

Ближе к кабинету главврача в интерьере стали появляться скудные украшения. Через две недели будет Новый год и даже в этом скорбном доме появится атмосфера праздника и сказки, хотя бы на одну ночь.

Наконец, они добрались. Агапов плюхнулся в свое кресло, которое скрипнуло под его весом, а Винсент и Ахимас встали перед ним.

– Итак, господа, чем могу быть вам полезен?

– Еще раз приносим свои извинения за беспокойство. Мы бы хотели просто осмотреться здесь. Поговорить со страждущими, если им это необходимо. Забрать вещи нашего почившего собрата.

Пока Ахимас продолжал забалтывать Агапова, Винсент разглядывал его кабинет. Ничего выдающегося или интересного тут не было. На стене за спиной главврача в рамочке висели его дипломы и сертификаты, один из которых был от организации «Рассвет», рядом висел календарь с логотипом корпорации БЛК, точнее, ее медицинского подразделения. Странное сочетание знаков отличия от блюстителей чистоты и трансгуманистов. В полупустом шкафу разместились медицинские книги и журналы. Рядом с ними стоял небольшой двойной крест – подарок от ЦСП, обозначающий сотрудничество с ними. На столе была рамка с фотографией, скорее всего, семейной – Винсенту не было ее видно. Но он заметил кольцо на руке Агапова. Винсент остановил взгляд на настенных часах, по которым плавно бежала секундная стрелка. Его начало клонить в сон, он с трудом сдерживал зевоту и с завистью посмотрел на кожаный диван.

– Что ж, господа, тогда не смею вас задерживать. У нас скоро обед, если захотите, приходите в столовую для персонала.

– Спасибо за предложение. – Они покинули кабинет.

– Что теперь? – спросил Винсент.

– Начнем с кабинета «нашего почившего брата». – Ахимас показал ключ, который дал ему доктор. – Что скажешь об Агапове?

– Ничего. Выдает себя за искреннего альтруиста.

– Может быть, он на самом деле такой?

– Может быть. А может быть, и нет.

– Может быть.

Кабинет монаха-еретика оказался гораздо более скромным. Пустой стол, на котором лежало лишь Священное Писание, покрытое слоем пыли, пара книжных полок, несколько кресел и кушетка. На стене висел двойной крест.

– Больше похоже на кабинет психотерапевта, – сказал Ахимас.

– И что мы надеемся тут найти?

– Что-нибудь.

– Если тут есть что-нибудь, кроме пыли.

Ахимас и Винсент стали осматривать комнату. Винсент начал с мебели, прощупывая и переворачивая кресла и кушетку, а Ахимас пролистывал книги. Закончив с креслами, парень взялся за стол.

– Кажется, будто мы не первые, – сказал он.

– Почему так думаешь? – Ахимас не отрывался от книг.

– Пыль как-то странно лежит. Не только тут, а по всей комнате. Этот стул двигали.

– Хм.

Под столом стояла закрытая на замок тумба с тремя полками. Ключ лежал сверху на ней.

– И ключ трогали.

Винсент открыл тумбу и осмотрел все полки. Там лежало канцелярское барахло, несколько упаковок таблеток-пустышек, которые продавали как средства для улучшения всего, чего только возможно, наборы крестов и четок – видимо, для пациентов. Третья же полка была абсолютно пуста.

– И подозрительно пустая полка.

– Понятно. – Ахимас взял очередную книгу.

– У тебя?

– Обычные книги. Мировая классика. Видимо, это он читал сейчас. – Ахимас открыл книгу там, где торчала закладка. – Вместо закладки рекламная листовка Рассвета, которую они всем впихивают на улицах.

– Главврач – член Рассвета, у него сертификат висел.

– Почему бы и нет. Старая добрая благотворительность. Вообще у Рассвета и ЦСП практически одна целевая аудитория, даже риторика похожая, так что ничего удивительного, что обе стороны сотрудничают с одними и теми же людьми.

– Кормят неимущих хлебом, а благодеяниями – свою совесть.

– Да ты философ.

– Что теперь?

– Теперь ждать обеда, – Ахимас взял с полки книгу по схоластике и лег на кушетку ее читать.

– Думаешь, Агапов замешан?

– Возможно. Раз тут не убирались, то все ключи он забрал себе.

– Я