Фронтир - Яков Литвинов

всякий случай ее в коробку засунули, и в Собор. Где глушилки посильнее и экстерриториальность. Он собирался ею заняться, да не успел. Такие пироги. Поищи в его бумагах, если интересно, может, найдешь чего.

– Понятно. Почему ты раньше не говорил?

– Зачем? Да ты не спрашивал.

– Ну да… – Винсент допил виски и попросил добавки. – А эти люди-демоны, ты ничего не знаешь про превращение людей в демонов? Или создание гибридов?

– Впервые слышу. А что, есть такое?

Винсент промолчал, но Папаша понял все по его виду.

– Да уж. Мир точно окончательно спятил, если мы уже демонов из людей шьем, – Папаша сплюнул. – Что на Новый год делать будешь? Как обычно?

– Пожалуй.

– Заходи, если захочешь. Я буду всю ночь бар держать. Тоже как обычно.

– Провести ночь в компании брутальных одиноких пьяных мужиков – это не самая лучшая перспектива.

– Хах. Для тебя, пожалуй, да. А я, кажется, понял, почему ты хмурый такой. Давно с девчонкой кувыркался?

– Как-то не до этого было.

– Во-от. Теперь всё ясно. Найди себе барышню и оторвись на новогодних. Это смоет все твои печали.

Винсент не разделял оптимизма Папаши в этом плане, не говоря о том, что ему неприятна мысль, что за ним со стороны будет наблюдать сверхъестественное существо, живущее у него в голове. С девушками он вообще никогда особо не умел общаться, отдавая себя целиком своей работе или, как он сам считал, миссии. Иметь же семью считал непозволительной роскошью в их деле, хотя знал многих охотников, которые были хорошими семьянинами. Они говорили, что осознание того, что за твоей спиной стоит семья, наоборот, поддерживает тебя и толкает вперед. Винсент не мог этого принять. Хотя, скорее всего, всё это время он стремился не вознестись в своей борьбе, а напротив – упасть в пропасть и получить заветное забвение. Раньше его часто посещали мысли о самоубийстве, но сам он считал, что у него кишка для этого тонка. Хотя на самом деле гнев, злоба, страх и обида, полыхающие в его душе, не позволяли ему выбрать такой легкий для него самого путь. Это пламя должно было выплескиваться, испепеляя всех врагов, пока не потухнет вместе с его жизнью.

– Как же я скучал без твоих советов.

– А то!

– Я тоже уже пойду. С наступающим.

– Давай, Винни, с наступающим. Не пропадай.

Винсент поднялся в свою квартиру. За время его отсутствия она даже не запылилась. Постельное белье было так же растрепано – он никогда не поправлял кровать.

В прошлый раз он лишь зашел забрать свои документы. Сейчас же он почувствовал ностальгию. Что-то словно из совсем глубокого прошлого – другой жизни. Прошло всего несколько месяцев, как он вышел отсюда и попал в Собор, но чувство безвозвратной утраты уже прочно поселилось в нем. Квартира казалась ему совсем чужой.

– Что-то у меня совсем крыша ехать стала, – сказал он.

– Да нет, ты просто боишься перемен.

Боишься перемен. Винсент никогда не задумывался над этим. Он всё время гнал прочь любые посторонние мысли, которые, как он считал, отравляют разум и мешают делу. Но в последнее время ему приходилось думать очень и очень много. Потрошитель убеждал его, что он стал сильнее, чем был раньше, но сам Винсент считал, что он стал слабее. Даже появившиеся ранее целенаправленность и запал были смыты прочь, оставив после себя серость и пустоту.

Парень постарался не обращать внимания на свои ощущения и прогнать дурные мысли, убедив себя, что он просто сам себя накручивает.

Теперь же он жил в комнате в одной из башен Фронтира. Даже по ночам и в праздники всегда кто-то оставался на обязательном дежурстве – как правило, военные и Ликвидаторы, иногда ученые. Для них были оборудованы комнаты отдыха с кухней, телевизором и прочими удобствами. Некоторые сотрудники и вовсе, можно сказать, жили на работе, и им выделяли постоянную комнату, но такое случалось нечасто. Многие всё же предпочитали домашний уют, а не стекло и бетон.

В старую квартиру Винсенту пришлось зайти по работе. А заодно и оплатить по дороге все просроченные счета. В этот раз вышло накладно, поэтому он согласился наконец на автоматическую оплату платежей, чего раньше делать принципиально не хотел – для него это было своеобразным ритуалом.

Здесь же ему надо было найти в своих вещах записную книжку, которую он прихватил с собой из старого заброшенного дома, где впервые столкнулся с гибридом человека и демона.

После смерти Агапова они забрали его сгоревший компьютер и доставили его во Фронтир. Картина, когда человек, одетый в робу священника, с порванным в клочья рукавом, спокойно выносит компьютер, проходит сквозь толпу паникующих пациентов психлечебницы, садится в машину и уезжает, выглядела, мягко говоря, сюрреалистично.

Кендзо сказал, что сможет починить компьютер, но как много это займет времени, он не знает.

Интересным оказалось то, что домашний компьютер Агапова тоже был испорчен. Это обнаружилось, когда Анна и Ахимас проникли к нему в дом для поиска новых зацепок. Смерть его самого удалось замять, взяв за официальную версию, что он пострадал от буйных пациентов. Кроме испорченного компьютера, ничего нового узнать не удалось. Агапов явно гордился своим членством в организации «Рассвет», и в каждой комнате его жилища можно было найти те или иные предметы, относящиеся к его благотворительной деятельности.

Кроме того, сразу после того, как они вернулись из лечебницы, Анна, Ахимас и Кендзо отправились осмотреть потайную лабораторию в подземельях больницы. Действовать надо было быстро, пока завал не разобрали.

Они добрались туда по подземным коммуникациям, старым и новым, сросшимся в единую сеть. Часть пути они прошли по обитаемому подземелью, где нашли свое пристанище разнообразные отбросы общества. Эти места представляли собой небольшие районы подземелий, которые когда-то пустовали. Местные организовали там быт, даже некое подобие цивилизации со многими из ее благ. Умудрялись даже сами выращивать себе пищу. Дела с ними иметь никто с поверхности не хотел, кроме разве что крупных мафиозных организаций, да и сами подземные жители питали глубокую неприязнь к людям с поверхности.

Проломив стену, они оказались в лаборатории. Внутри стоял спертый затхлый воздух, пропитавшийся трупной вонью. Кендзо, у которого с собой была своя рабочая сумка, достал оттуда три респиратора и диодные лампы.

Осмотр лаборатории также ничего не прояснил. Кендзо был весьма удивлен непонятными, явно самодельными машинами. Также его удивили причудливые эмульсионные кристаллы, тоже полученные не в лабораторных условиях.

– Такое просто физически невозможно, – заметил он, рассматривая один из них.

Анна же рассматривала оккультные символы на стенах.

– Что можешь сказать? – спросил ее Ахимас.

– Даже не