Фронтир - Яков Литвинов

– Я из всего этого узнаю только символы призыва, вызова сущностей, открытия разломов. Как вернемся, поищу что-то похожее по базе Ликвидаторов.

Они сделали множество снимков всей лаборатории, а также сняли трехмерную копию с помощью дрона, чтобы можно было восстановить в будущем модель со всеми деталями.

Самым трудным оказалось вынести оттуда и доставить во Фронтир уникальное оборудование, чтобы Кендзо смог с ним разобраться. Кроме оборудования, нужно было доставить труп каждого порождения и хотя бы пару тел из импровизированного морга в соседней комнате.

С трудом это было исполнено, после чего вся лаборатория была заминирована и уничтожена. Многочисленные тела мучеников сгорели в пламени взрыва.

В перевозке им помогал Моисей – личность весьма необычная. Он, наверное, был самым старым сотрудником во Фронтире. Это был жилистый высокий старичок с ясными глазами, полностью облысевшей головой, покрытой пятнами, и густой седой бородой. Родился он в этом городе еще до Инцидента. Пережил все ужасающие события и войны того времени на поле боя, сражаясь каждый раз за свою родину. Видимо, несовершенные и экспериментальные стимуляторы, которые применялись среди военных, оказали побочный эффект, став причиной его долголетия и бодрости тела. По примерным подсчетам, ему уже должно быть под сотню лет. Впрочем, не самый рекордный показатель для современности. Сейчас же он работал инженером во Фронтире и был коллегой Кендзо еще до образования спецотряда.

В службу обеспечения отряда его порекомендовал как раз Кендзо, ценя его как высокого профессионала своего дела, но сам он с ним практически не общался.

Было понятно почему. Старичок являлся весьма странным, и с ним было тяжело, хотя он сам начинал разговор, даже если его вовсе не слушали, и гнул свою линию. Он был из тех людей, у которых не существовало проблем с коммуникацией.

Похоже, что интерес к нему проявлял лишь Ахимас, который ехал в грузовике на пассажирском сиденье. Анна и Кендзо же предпочли сидеть в кузове, вместе со всем перевозимым грузом. Хотя через окошко им было слышно, о чем они говорят.

Моисей говорил обо всем на свете, начиная от своего детства, заканчивая последними новостями. Что удивительно, прожив столь тяжелую жизнь, он так и не растерял оптимизма и бодрого расположения духа и почти всё время ходил с довольным выражением лица. Некоторые, впрочем, считали, что он просто сошел с ума уже очень давно. Ахимас с удовольствием слушал его нескончаемый поток речи, лишь периодически реагируя смехом или междометиями.

– Во, когда я маленьким был, по всему тому берегу одни маленькие домики стояли, – старик кивнул головой в сторону центра, когда они проезжали по одному из мостов через реку. – А сейчас вон как все красиво огнями горит. – На Город уже опустилась темнота, и он, помимо своих постоянных огней, пестрил украшениями к грядущему Новому году. – Эх, и в реке купаться можно было. Хе-хе. Издалека долго… – он затянул песню, слова которой давно забыл и лишь мычал мелодию.

Следующим направлением в этом расследовании было выяснение степени причастности к происшествиям в Соборе и лечебнице организаций «Рассвет» и Космистов.

Космисты являлись чем-то вроде секты, которая, впрочем, стремилась объяснить всё, в том числе иррациональное и просто бредовое, научными методами. Они не скрывались от глаз, но и изнутри организации почти ничего наружу не просачивалось. Некоторые известные деятели науки, искусства и даже политики объявляли о своей причастности к этому движению. Неясно было, правду они говорили или просто рекламировали себя. Саму организацию многие считали просто новомодным течением, которое придерживается секретности лишь ради антуража.

Госпожа Серебрякова и полковник Демин все же насторожились.

– Пускай это единичный случай, но косвенная связь Космистов, Рассвета и этих происшествий уже есть. А если Рассвет и секта окажутся тесно связаны, то получится, что мы имеем дело с сорняком, пустившим корни чрезвычайно глубоко, – сказал Демин, когда все они собрались в небольшой каморке, которая сейчас была штабом отряда.

– Согласна. Я тоже постараюсь узнать что-нибудь среди аристократии. – Госпожа Серебрякова говорила серьезно, но на ее лице читались нотки азарта. Она опиралась на край стола, перекрестив вытянутые ноги и обхватив локти, то и дело энергично постукивая пальцем. – Насчет этих гибридов я тоже постараюсь найти хоть что-то. Я думаю, что Фронтиру должно быть известно что-то подобное. Но если мы об этом не слышали, то оно наверняка засекречено в высшей степени и доступ к информации имеют только наш маршал и сам император. Еще бы он когда-нибудь интересовался этим. Винсент, ты говорил, что уже сталкивался с подобным?

– Да, ваше высокопревосходительство, несколько месяцев назад в заброшенном доме один аристократ проводил такую же процедуру. В моей квартире осталась его записная книжка, которую я нашел. Дом я сжег.

– Замечательно. Тогда привези нам ее поскорее. На праздниках будет удобно работать – никто не будет мешаться.

Так Винсент и оказался вновь в Крысином тупике, по которому уже успел соскучиться. У него даже проскочила мысль, что надо бы зайти и поздороваться со всеми местными продавцами и мастерами-кустарниками, с которыми он столько лет был знаком, но решил, что это будет лишним.

Найдя записную книжку, он отправился обратно во Фронтир. На улице падали большие хлопья снега, красиво мерцая в свете фонарей. Снег застелил все плотным ковром и громко хрустел под ногами. В этом районе так и не установили подогрев асфальта, так что все окрестные улицы замело. Зимой речной транспорт не работал, хотя по воде и пускали ледоколы, так что Винсент, как обычно, поехал на метро.

На окрестных окнах мигали разноцветные гирлянды – даже в Крысиный тупик пришел дух праздника. Местные возвращались домой, нагруженные сумками. Их румяные лица светились довольством. Некоторые из них останавливались поговорить с соседями, забывая про снег и мороз.

Он прошел привычным путем до станции метро и сел в заполненный вагон. Несмотря на долгое отсутствие, привычку он не потерял. Все сидячие места уже были заняты, и он забился в угол.

– А что в этом такого? Если они всё время бряцают оружием, то почему мы не должны делать так же? – До Винсента доносился разговор людей, которых ему не было видно из-за толпы пассажиров. Зимняя одежда окружающих очень сильно мешала обзору. – Шлепнем их разок по носу, им и тявкать страшно станет.

– Это же будет война. Зачем нам такое?

– Да я не про войну говорю, а просто про решительную позицию. Хотя можно и выстрелить разок-другой. А если война, то даже лучше.

– Пойдешь на