Фронтир - Яков Литвинов

– Сможешь замок вскрыть?

– Думаю, да. Хотя с отмычками было бы проще.

Ахимас встал с кушетки и открыл тумбу. Он достал оттуда несколько скрепок и металлических ручек. Его глаза засветились синим. Предметы в руках стали медленно расплываться, после чего превратились в отмычки. Он протянул их Винсенту.

– Полезная способность.

– Да, но лучше не злоупотреблять. Вредно для здоровья.

– Впервые слышу, чтобы эсперу было опасно использовать свои силы.

Ахимас ничего не ответил и лег обратно на кушетку с книгой.

* * *

– Ну как? – спросил Винсент у Ахимаса, когда тот пришел с обеда.

– Ничего особенного. Сказал им, что ты остался здесь молиться. О нашем коллеге отзываются как об очень образованном, добром и отзывчивом не по годам человеке. Приезжал сюда два-три раза в неделю, иногда останавливался на несколько дней. Сказали, что многие пациенты, с которыми он работал, успешно вернулись в общество. К Рассвету, кстати, относился хорошо, хоть и не состоял. А вот Агапов прямо гордится своим членством там. Вот. Персонал как персонал, обычные врачи, на первый взгляд.

– А на второй?

– Это уже ты мне скажи.

Винсент указал на книгу на столе, которой там раньше не было.

– Нашел у Агапова.

– Ну и ну, – присвистнул Ахимас, листая книгу. – «Новый Космизм». Всегда было интересно, что в ней написано. Всегда думал, что там обычный бред, которым заманивают в секты, мол, Судный день скоро, только мы тебя спасем, а если ты симпатичная молоденькая девушка, то станешь сотой женой аж самого духовного лидера. Так и не скажешь, что обычный глава лечебницы может состоять в их кружке по интересам. – Ахимас еще раз посмотрел на обложку. – К ним можно попасть лишь после приглашения. Наверное, хранит тут, чтобы семье на глаза не попалась. Книги. Как старомодно. – Ахимас убрал книгу во внутренний карман.

– Это еще не всё. Я полазил в компьютере Агапова. За последние два года выписали полтора десятка человек, которые лечились много лет. Лечение безрезультатное, никто не навещал, некоторые заболевания врожденные – и вот они внезапно исцелились.

– Уверен, что неизлечимы?

– Да. На обеде поспрашивал местных.

– Достоверный источник информации, – скептично высказался Ахимас.

– Куда они могли пропасть?

– Не знаю. Что еще местные говорят?

– Ничего важного. На еду жалуются, на санитаров, на электричество – что, бывает, перегорает что-то.

– Перегорает?

Винсент пожал плечами.

– Перегорает-перегорает. – Ахимас сложил руки на груди и склонил голову. – Штаб-квартира, прием.

– Да-да.

– Привет еще раз, посмотри, пожалуйста, по муниципальной базе динамику энергопотребления в этом районе. Есть ли там резкие скачки.

– Минуту. Есть, причем очень сильные. Случаются хаотично.

– Хорошо. Пришли мне на смартфон карту залегания проводки и карту старого города.

– Сейчас.

– Спасибо. Отбой.

Ахимас достал смартфон и стал ждать карты. Винсент же взял флягу и сделал большой глоток.

– Интересно. Сильные перебои есть, но никто ничего не ремонтирует. Значит, у соседей таких проблем нет, – сказал Ахимас, погрузившись в смартфон. – Отлично. Лечебница частично стоит на постройках старого города, даже кабельные коллекторы старые используют. Ну что, пойдем пройдемся.

Винсент шел вслед за Ахимасом в соседнее крыло больницы. Время здесь, казалось, не текло вовсе, так как картина совершенно не отличалась от той, что была, когда они только вошли. Похоже, что самое активное время в жизни больницы – завтрак, обед и ужин, когда пациенты вяло, зато дружно стекаются в столовую.

Ахимас привел его к двери в подвал, на которой была наклейка с молнией. Он дернул за ручку, но дверь не поддалась. Винсент достал отмычки и вскрыл замок. В подвале было тусклое освещение, гудели распределители, пахло бетоном и веяло холодом, повсюду тянулись кабели. Ахимас вел дальше.

– Так, – сказал он, наконец остановившись в небольшом тупике. – Я будто бы что-то чувствую за стеной… – Он приложил к стене руку, и глаза его засветились. – За ней пусто. Ищи переключатель.

Они достали фонарики и стали осматривать всё подряд. Переключателем оказалась лопнувшая скоба для крепления кабелей к стене. Ахимас повернул ее, и за фальшивой стеной щелкнуло.

– Старая добрая механика.

Стена уехала вбок. За ней оказалась небольшая комната, так же с кабелями. Но интерес представляло то, что было в полу, а именно: пробитая большая дыра вниз, куда вела самодельная железная лестница.

Винсент и Ахимас достали оружие и медленно двинулись вперед. Лучи фонарей выхватывали из темноты обветшалую кирпичную кладку. Развалины старого здания были усилены металлическими конструкциями, чтобы новый массив над ними не обрушился под землю.

– Ну и ну. Такие постройки даже прямо перед Инцидентом считались устаревшими. Наследие нескольких веков, – сказал Ахимас.

Здание оказалось двухэтажным кирпичным домом, который ушел под землю. Оно было соединено с коммуникационными системами этого района, и через него тянулись кабели в лечебницу. Хотя было здесь и то, чего быть не должно.

– Что за чертовщина? – выругался Ахимас, когда они спустились на нижний этаж развалины.

Здесь, похоже, нашли свой конец все чудесным образом излечившиеся пациенты лечебницы. Множество тел, расчлененных и обезображенных, но сохранившихся в хорошем состоянии, лежали на железных койках и сидели в колясках. У некоторых тел не хватало конечностей, у других же, наоборот, были пришиты лишние. Некоторые тела приобрели очертания скорее животных, чем людей, скрепленные металлическими спицами и скобами, перетянутые ремнями. Возле каждого стояла капельница с бальзамирующей жидкостью.

Винсент заглянул в одну из комнат. Там на полу лежало несколько тел, накрытых простынями.

– Этот еще живой, – сказал Ахимас, подойдя к одной из коек, и Винсент вернулся назад.

На ней лежало тело без рук и ног. Глаза несчастного были выколоты, как и барабанные перепонки, о чем говорила запекшаяся кровь в ушах, во рту не было языка.

Несчастному не повезло в этой жизни с самого рождения – сначала родился с неизлечимым врожденным заболеванием, людей с которым предпочитали сбагривать в лечебницы, хотя при должной заботе они могли стать членами общества, хоть и ограниченными. Но ему не досталось этой заботы, а досталась жизнь в серых стенах в окружении сумасшедших. И вот теперь он и вовсе стал жертвой садиста-вивисектора.

Живот живого трупа поднимался и опускался, значит, легкие еще качают кислород в этот сосуд. Он не мог видеть или слышать их, но из его горла доносились тихие неразборчивые звуки.

Винсент подошел вплотную и выстрелил несчастному в голову.

– Любишь играть в бога, парень? Может, ему можно было помочь, – заговорил Потрошитель впервые за весь день.

– Ему уже никто и ничего не поможет. Пусть не мучается, – ответил Винсент про себя. Хорошо, что Под читал его мысли, иначе бы его уже