Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Внимательно всмотревшись в символы, которыми штабные обозначали расположение «синих», и покачал головой.

— Сейчас идти нельзя, Николай Николаевич. Сейчас условный противник ждет от нас удара с севера, со стороны Минска или с востока, и нацелил туда все свои пулеметы и противотанковые пушки. Нам нужно перехитрить его. Предлагаю дождаться ночи и атаковать внезапно с запада. Они совершенно не ожидают такого удара! Когда наши танки попрут со стороны их собственного тыла, в первые минуты нас примут за свои бронечасти. А мы воспользуемся замешательством, сомнем их оборону с тыла и сбросим в воду. Противотанковая артиллерия за мостом, они не сумеют нам противодействовать.

— С запада… — задумчиво протянул полковник. — Дерзко. Нагло, черт меня дери! Они и впрямь все стволы развернули на восток. Начштаба, ко мне! Приготовиться к ночной атаке, передать комбатам маршрут обхода. Двигаться в полной темноте, ни одного огонька, радиостанции — на прием!

Ноябрьская ночь опустилась на окрестности Слуцка глухой, непроницаемой стеной. Дождь к полуночи наконец утих, зато вновь опустился плотный туман. В темноте угадывались лишь смутные, угловатые силуэты замерших машин. Механики-водители сидели на своих местах впотьмах, не смея зажечь даже приборные панели; радиостанции держали строгое молчание. Экипажи без лишнего шума заводили остывшие машины, готовясь к ночному броску.

Полковник и начштаба сложившейся ситуацией были крайне обеспокоены.

— Всем хороша ваша задумка, Леонид Ильич, но вот туман… И так ночью идти — дело непростое, а тут еще и это!

— Идите с включенными фарами, товарищ полковник, — подсказал я.

Андрушкевичу идея не понравилась:

— Демаскируем себя, вся внезапность псу под хвост!

— Увидят не нас. Они увидят слепящую стену, — цинично усмехнулся я. — В таком густом тумане направленный свет сотен фар сработает на ослепление. Мы намертво ослепим их артиллеристов, дезориентируем пулеметные расчеты, а кони от этой иллюминации просто с ума сойдут: взбесятся и разнесут собственные позиции. Идти нужно на максимальной скорости, единым фронтом.

Командир бригады помедлил, тяжело поскреб ладонью заросший подбородок и решительно махнул рукой начальнику штаба:

— По машинам! Передать по цепочке — включать по сигналу. В ночное небо с тихим шипением ушла зеленая сигнальная ракета.

И в ту же секунду глухую ноябрьскую тьму разом вспороли десятки мощных, безжалостных лучей. Фары Т-26 и маленьких танкеток вспыхнули одновременно. В плотной пелене тумана этот яростный свет преломлялся, дробился и разбухал, создавая пугающую иллюзию, будто из лесной чащи прет не одна бригада, а колоссальная, бесконечная стальная армада. Рев двигателей сотряс сырой воздух, бригада походнйо колонной на полной скорости покатилась к переправе.

Это зрелище невольно поразило меня. Конечно, на СВО я видел технику посерьезней, но никогда она не использовалась такой массой. Когда наступают сотни танков, даже легких — это производит впечатление, особенно ночью!

Разумеется, к настоящему мосту мы не пошли — он находился прямо в городе и был для нас недоступен. Посредник сориентировал нас, указав, где находится условная переправа, за которую и должны были состояться самые тяжелые бои.

Фары передовых Т-26 осветили условную переправу. На позициях «синих» у моста началась паника. Лошади кавалерийских сотен, испуганные внезапным грохотом и ослепительным сиянием, шарахались в темноту, давили палатки и сбрасывали седоков. Орудийные расчеты находились на той стороне реки. Конечно, они могли обозначить и стрельбу через реку, развернувшись в сторону атаки, но наводчики физически не могли целиться — пробивающий морок свет резал глаза до слез, превращая все в сплошное, ревущее белое марево. Наши легкие танки с ходу, не сбавляя оборотов, зажали предмостные укрепления с обоих флангов. Сквозь пороховой дым и лучи фар заметались судейские арбитры. Главный посредник учений, отчаянно дуя в свисток и размахивая красными флажками, истошно орал, выводя из строя ошалевшую оборону «синих». Мост был взят в считанные минуты.

Конечно, атака с включенными фарами — та еще авантюра. В условиях реальной войны с технически развитым врагом этот фокус мог бы запросто обернуться для нападавших кровавой баней. Одна-единственная батарея противника, прикрытая окопавшейся пехотой, без труда расстреляла бы Т-26 как мишени в тире, ориентируясь прямо по источникам света.

Фары — это только для маршей в глубоком тылу. В бою нужны другие средства. Конечно, тепловизоров у нас нет, но и без них много чего можно придумать для ночного боя! И я мысленно зафиксировал: армии, как воздух необходимы мощные осветительные и сигнальные ракеты, люминофорные прицельные приспособления для ночной стрельбы и приборы скрытой подсветки шкал. Демаскировать бронетехнику в ночном бою — преступление. Эту мысль обязательно нужно будет отразить в итоговом отчете для Уборевича.

После долгого спора с посредниками о количестве потерянных нами боевых машин бригада двинулась на другой берег, окончательно разбудив сонный городок. Уже поутру мы заняли оборонительные позиции на восточном берегу. Танкисты заночевали — кто внутри, кто под днищами танков.

* * *

Наутро стартовал последний день учений. Хмурое ноябрьское утро едва пробивалось сквозь свинцовые, набрякшие влагой тучи. Ноябрьская распутица и траки танков окончательно превратили пологие холмы под Слуцком в сплошные глиняные ловушки, в которых ноги тонули по самую лодыжку, а колеса штабных машин безнадежно буксовали, выбрасывая фонтаны грязной жижи.

Поутру нам поступило сообщение что стрелковая дивизия «красных» наконец разгрузилась, и теперь маршем идет на берег Случи. Вскоре с востока, со стороны ближайшей узловой станции, где наспех разгружались эшелоны, донесся глухой, мерный гул сотен шагов. Это была пехота — передовые полки 5-й стрелковой Витебской дивизии под командованием полковника Дмитрия Николаевича Гусева. Бойцы шли, насквозь промокшие под ледяным непрекращающимся дождем, в потяжелевших от влаги шинелях, но шли ходко, удерживая строевой шаг. Шок, устроенный мною штабу округа внезапным решением перенести маневры под Слуцк, заставил тыловиков и командиров шевелиться с утроенной силой. И теперь 5-я дивизия, шедшая на усиление нашей группировки «красных», успевала как раз к завязке главного узла этой тактической драмы.

Почти одновременно с подходом пехоты к нашему замаскированному командному пункту, хлюпая грязью, прибежал запыхавшийся связной от передового дозора танкистов. Доклад был кратким и тревожным: к реке Случь подошли основные силы «синих» — вся грозная махина 1-й тяжелой механизированной бригады полковника Фавицкого. Перегруппировавшись после ночного позора на мосту, жуковцы жаждали сокрушительного реванша. Из плотного серого тумана на противоположном берегу уже выползали их тяжелые трехбашенные монстры Т-28, разворачиваясь для массированного таранного удара. По данным от посредников, 1-я танковая бригада потеряла 40 процентов танков, но получила подкрепление от кавалерии.

Полковник Андрушкевич заметно обеспокоился.