Солнечное Копьё - Валерий Камнев

Всю ночь горят яркие костры, и охотники дежурят по двое, охраняя стоянку. Мне тоже выпало стеречь покой спящих вместе с Тапиром, но ни один хищный зверь даже не приблизился. Ночь миновала спокойно, а едва рассвело, вождь принялся руководить сборами.

Мы прочесали огромный участок леса, уходящий далеко на запад вдоль Большой реки, но не достигли ни малейшего результата. Гомотерии, если и находились здесь ранее, благополучно ускользнули. Впрочем, я и не ожидал другого. Эти большие кошки не так глупы, чтобы дожидаться охотников. Все наши усилия привели только к находкам нескольких лёжек, не слишком свежих, да ещё Тапир умудрился убить вспугнутого оленя. Дальше разыскивать хищников стало бессмысленно, и мы повернули обратно, унося добытого белохвостого.

Оставшаяся часть дня ушла на поиски места, где Совёнка подстерегла опасность. Путь вчерашней охоты был далёк, и мальчишка мог поплатиться жизнью ещё на равнине, но как оказалось, это было не так. Совёнок угодил в лапы второго гомотерия уже совсем близко от лагеря. Кот подстерёг его на тропинке, ведущей с севера, и уволок в завал из упавших деревьев. Тело мальчишки гомотерий сожрал почти дочиста, оставив только обгрызенный череп и стопу правой ноги.

В сторону Кровавых Охотников мужчины сыплют проклятиями, хотя, если не кривить душой, сами виноваты в гибели Совёнка. Дурацкая лень, обычай, или чувство собственного достоинства заставляют охотников посылать мальчишек, а не выбрать кого-то из своего круга, чтобы сообщить женщинам о добытом звере. Вот Совёнок и стал жертвой этой дурацкой привычки.

Черепа достаточно, чтобы похоронить, а вот если бы обнаружили тело без головы, то оно бы не годилось для обряда. Мы забираем останки и уходим к лагерю. Хоть мне заранее дурно при мысли о новой истерике Женщины-Облака.

* * *

Очередная пара дней минула без происшествий. Соплеменники вели себя осторожно и не совались в заросли поодиночке. Охотники сопровождали женщин за хворостом, и большинство начало надеяться, что досаждающие звери наконец-то убрались на свою привычную равнину. Сторожа лагерь ночью, никто из мужчин не замечал ничего подозрительного, и поутру, тщательно обходя окрестности, не обнаруживали свежего кошачьего следа.

Луна взошла над лесом, но её привычный соплеменникам диск медленно потускнел и приобрёл кроваво-красный оттенок. Наступало лунное затмение. Судя по всему, такая примета нашим вождём считалась крайне паршивой, и Слышащий затеял ритуал, моля духов о благосклонности и поддержке. Мы кормили пламя мясом, плясали вокруг костров, и вообще вели себя будто сборище полных идиотов. Жёлтое Дерево, глядя на разгневанную Великую Мать, расстроилась до крайности, чем испортила и моё настроение. Но объяснить Вэл-юу, что представляет собой лунное затмение, пока было выше моих сил. Рушить религиозные представления жены я ещё не решался. Жёлтое Дерево, по местным меркам, далеко не глупа, но вряд ли сможет поверить, что её любимая покровительница — всего лишь каменный шар, освещённый солнечным светом.

Полная фаза затмения оказала впечатление на каждого из соплеменников. Даже Камень хмуро уставился на небо, словно ожидая, какую пакость приготовила кровавая луна специально для него. Про более впечатлительных не стоит и говорить. Луна цвета крови, по мнению окружающих, предвещала большую беду для каждого из нас, если только Слышащий не справится с возложенной на него задачей оберегать род.

Грынк, к моему удивлению, переживал не меньше остальных соплеменников, хотя и должен был регулярно сталкиваться с затмениями в течение жизни. Но потом до меня дошло — Крепкие Ноги, прошлый шаман, умер совсем недавно, и скорее всего, это затмение первое, которое довелось встретить Грынку самостоятельно, без поддержки опытного человека. Слышащий крайне серьёзно относился к нашим мольбам и просьбам, обращаемым к духам, и надо признаться, выглядел достаточно неуверенно, хоть и пытался изображать невозмутимость.

В паузе между дикими плясками, женщины принялись успокаивать детей. Младший сын Вэл-юу жалобно плакал, напуганный происходящим. Старший же, казалось, ужасно расстроился из-за прервавшегося обряда. Наверное, мальчику понравилось скакать рядом с вопящей Искрой и глазеть на сходящих с ума взрослых. Он сам поорал совсем немного, а потом только радостно прыгал и смеялся. Мальчик никак не желал уловить серьёзность момента, и Вэл-юу хмуро грозила ему, запрещая смеяться.

— Она очень гневается! — жена жалобно кивает на кровавого цвета диск и просяще смотрит мне в глаза, будто умоляя хоть что-то сделать с луной.

— Ещё этой ночью Великая Мать станет такой, как прежде, — тихо произношу в самое ухо Вэл-юу, обняв её. — Ты сама скоро убедишься в этом. Поверь, нам не нужно бояться.

Какие-то сомнения одолевают Жёлтое Дерево, но моя уверенность передаётся женщине. Только сейчас до Вэл-юу дошло, что я совсем не испуган, и ещё не в силах окончательно поверить, жена всё же немного успокаивается. Я осторожно подмигиваю ей, и на лице Вэл-юу появляется робкая улыбка.

— Не бойся, — произношу почти неслышно. — Всё хорошо.

Жёлтое Дерево едва заметно кивает. Страх, глодавший её, исчез, и когда вновь наступает момент кормления пламени, Вэл-юу уже практически спокойна.

Полная фаза затмения заканчивается, и постепенно луна обретает свой привычный облик под торжествующие возгласы соплеменников. Грынк с видимым облегчением смотрит на небо, а я улавливаю на себе восхищённый взгляд Вэл-юу. Жена очень гордится мной, хоть и вынуждена скрывать эмоции.

— Видишь, всё хорошо, — негромко говорю ей. — Ты можешь идти в шатёр. Сыновьям давно пора спать.

Но Жёлтое Дерево мотает головой, не желая расставаться. Я же жду распоряжений вождя. От ночи практически ничего не осталось. До рассвета какие-то пару часов, но кому-то из мужчин предстоит провести их на страже.

Выбор Грынка падает на Серую Спину и Живущего в Воде. Охотники ничуть не против караулить. После того, как луна приобрела привычный вид, соплеменники пребывают практически в эйфории. Слышащий справился, и ни к чему ожидать гнева духов.

Я с облегчением удаляюсь в жилище. Идиотские пляски меня утомили. Не столько физически, как морально. Изображать суеверного дикаря — слишком тяжёлое испытание для моих нервов.

— Ты не боялся! — уважительно говорит Искра, подкладывая дрова в очаг.

— Я удивлён, что ты боялась.

— Плохо, когда нет сильного шамана.

— Есть! — не выдерживает Жёлтое Дерево, указывая на меня рукой.

— Пятнистый — не шаман! — тихо возражает Искра.

— Он — лучший из них! — шепчет Вэл-юу. — Пятнистый сказал мне, как будет!

— Ты сказал ей? — удивляется Искра.

— Сказал.

— А почему мне не сказал?

— Ты меньше боишься.