Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Да, — уверенно кивает Тапир.

— Эти Кровавые Охотники требуют копья, и они его получат! — веско произносит Камень, разглядывая мёртвого охотника. — Мы должны убить зверей и снять с них шкуры!

— Нельзя убить злого духа! — возражает Идущий в Одиночку.

— Это не духи! — вмешиваюсь. — Это обычные звери.

А вот вождь, судя по всему, сомневается, но не озвучивает свои сомнения. Грынк осматривает всех нас, и с недоверием вглядывается в мать Серой Спины. Старуха, уловив внимание вождя, торопится спрятаться за других женщин.

— Она может быть колдуньей! — заинтересованно произносит Тапир. — Кто-то привёл к нам этих Кровавых Охотников.

— Моя мать никогда не колдовала! — возражает Серая Спина. — Не говори так!

Теперь, когда старуха проводит большую часть времени с детьми Доброй, её сын уже не хочет избавиться от неё.

— Не обязательно колдунья должна быть старой! — усмехается Мягкие Лапы. — Нужно хорошо подумать, кто ещё мог позвать Кровавых Охотников.

Прямо назвать мою жену колдуньей охотник не решается. Мягкие Лапы предпочтёт, чтобы кто-то другой озвучил эту мысль. Но я не сомневаюсь, кого именно он имеет ввиду.

— Это её рук дело! — не выдерживает Женщина-Облако, указывая на Искру. — Это безносая привела к нам убийц!

— Думай, что говоришь, пустая голова! — отвечаю. — Ты потеряла сына не из-за моей жены.

— Это она! — Рождённая Весной вспыхивает. — Кровавые Охотники сожрали мою девочку!

— Перестань! — вмешивается Тапир. — Кровавые Охотники не приходили к нам, пока мы не приняли Людей-Быков! Женщина Пятнистого здесь ни при чём!

Рождённая Весной неуверенно замолкает. Она начинает перебегать глазами по новым соплеменникам, но тут заговаривает вождь.

— Перестаньте! Мы убьём Кровавых Охотников. В них нет колдовства.

— Как же, нет! — возражает Мягкие Лапы. — Кто помнит, чтобы Кровавые Охотники приходили на стоянку и воровали спящих из жилищ? Говорю вам, это злые духи!

Вот сейчас бы вождю и разобраться с недоверчивым, но почти каждый уверен, что Мягкие Лапы прав. Соплеменники охотно принимают всё, связанное с суевериями, и начинают бурно обсуждать, как следует расправиться с духами.

Атмосфера пропитывается всеобщим недоверием. До несчастной Большие Глаза уже никому нет дела, кроме Твёрдой Руки.

— А ведь твоя мать из племени Кровавых Охотников! — произносит Идущий в Одиночку, обращаясь к Серой Спине. — Она могла приманить их!

— Нет! Не могла!

Но, так сказать, новые факты вызывают у остальных бурную реакцию. Среди самых разных способов расправиться со старухой, выделяется предложение Рычащего Медведя. Охотник с уверенностью говорит, что следует привязать старуху к дереву возле одной из тропинок, и если Кровавые Охотники не съедят её, то значит, именно она их и призывала.

— А если съедят? — не выдерживает Камень.

— Тогда она не виновата.

К удивлению, это предложение находит живейший отклик в сердцах соплеменников. Оно кажется умным и справедливым почти всем. Я гляжу на охваченную ужасом старуху, и просто не знаю, что сказать.

— Ты хорошо придумал! — громко произносит Идущий в Одиночку, хваля Рычащего Медведя. — Надо привязать Синий Цветок на том месте, где сожрали мальчишку. Кровавые Охотники обязательно придут туда снова.

— Не надо её привязывать! — возражаю. — Кровавые Охотники сожрут старуху. Это нехорошо! Мы не должны кормить кровавых зверей!

— Почему? — удивляется Мягкие Лапы. — Злой дух возьмёт свою жертву и уйдёт от нас!

— Это просто звери! Они никуда не уйдут!

— Нет, это духи.

Вождь, к моему ужасу, решает, что принести в жертву старуху, действительно хорошая идея. Он толкует об этом, как о чём-то решённом, и я понимаю, что не сумею разубедить. Только Серая Спина протестует против такого выбора. Все остальные — согласны.

Синий Цветок обречённо глядит на соплеменников. Старуха смирилась со своей участью. Её жаль, но куда больше меня пугают дальнейшие шаги. Ведь ясно, что звери сожрут Синего Цветка, а кто окажется следующей, можно не сомневаться.

Искра понимает это не хуже меня. Жена зло щурится, обводя взглядом довольных людей. Жёлтое Дерево трогает её рукой, стараясь успокоить, и я радуюсь, видя, что Вэл-юу совсем не желает смерти Искре.

— Плохой выбор! — говорит Камень, подойдя ближе.

— Да, — соглашаюсь. — Так можно скормить зверям всех нас.

— Если это духи, то они не захотят старого мяса.

— Камень… — жмурюсь на мгновение. — Хоть ты не начинай! Это простые звери, и мы убьём их.

— Надо убить, — кивает Искра. — Нельзя отдавать старуху Кровавым Охотникам.

А вот Лисица, похоже, не думает так. Женщина не спорит, но с подозрением глядит на Искру. Наверное, она тоже начала считать мою жену опасной колдуньей. Как же это всё надоело…

Живущего в Воде полагалось похоронить поскорее, но соплеменникам куда больше хотелось избавиться от Синего Цветка. Вождь, Видящий Тень, Высокий и Рычащий Медведь повели старуху к месту гибели Совёнка, едва достаточно рассвело.

— Ты думаешь, она виновата? — Ловкий с сомнением прищуривается.

— Нет, не думаю.

— А ведь Кровавые Охотники пришли за вами… — вздыхает почти-брат.

— Не говори так.

— Почему?

— Тогда нас привяжут следующими.

— Охотников? Не может быть.

— Стоит только начать искать виновных, и трудно будет остановиться.

— Да. Вождь может захотеть привязать твою женщину.

— Лучше ему этого не пробовать.

— Он — Слышащий. Ему решать, как поступать верно.

— Нет, — серьёзно говорит Камень. — Искру никто не привяжет. Если кто-то захочет её убить, я проломлю ему голову!

Можно не сомневаться, что Тынг поступит именно так. Искра отчего -то пришлась охотнику по душе. Иногда мне кажется, что в глазах Тынга, моя жена куда ценнее его собственной, несмотря на изуродованное лицо.

— Но ведь он — вождь! — удивляется Ловкий.

— Тогда он станет мёртвым вождём, — хмуро заявляет Камень.

— Слышащий поступает глупо, — пытаюсь объяснить двоюродному брату. — Когда приходит опасность, то нужно сплотиться, а не искать виновных среди самих себя. Люди перестают верить друг другу! Это очень дурно!

— Да, — вмешивается в разговор подошедший дядюшка. — Если мы станем раздумывать о колдуньях, то позабудем о том, как следует убивать кровавых зверей. Мы начнём кормить их, вместо того, чтобы содрать шкуры.

Похороны Живущего в Воде заняли первую половину дня,