Солнечное Копьё - Валерий Камнев

на заходящее солнце, и оказываемся на стоянке уже в сумерках. Волчий Человек сердится, узнав, что младший сын остался подстерегать хищников в одиночестве, но мне удаётся внушить дядюшке мысль о безопасности этой засады. Главное, чтобы Ловкий не сглупил. Если почти-брат достанется гомотериям на ужин, дядюшка меня не простит.

Но дядюшка — это ещё полбеды. Грынк рассержен самоуправством Ловкого и нашим одобрением его поступка. Наверное, вождю так и представляется потеря очередного охотника от клыков хищника.

Сегодня стоянка практически не спит, за исключением маленьких детей. Из шатра Твёрдой Руки раздаются стоны. Большие Глаза страдает от ран, а Слышащий больше не рискует давать ей корни Белого Цветка. Земля помогает сыну ухаживать за женой, но раны у Больших Глаз слишком тяжёлые.

Негромкие разговоры длятся очень долго, но вся атмосфера в лагере пронизана тревожным ожиданием. Каждый ночной звук, или шорох листьев, приписывается хищникам, но время идёт, а гомотериев всё ещё нет.

— Кровавые Охотники почувствовали опасность, — тихонько шепчет Искра мне на ухо. — Они не придут этой ночью.

Уж лучше бы звери явились. Ловкий не просидит в засаде ещё одну ночь. Погода не балует теплом, хоть температура сегодня и держится выше нуля. Я бы вообще не решился оставить Ловкого в одиночку, если бы не знал, как бдительно он всегда сторожил лагерь. Хочется надеяться, что почти-брат не уснёт и сегодня.

Большинству женщин надоело бесплодное бодрствование. Усталость пересилила испуг, и женская часть населения расходится по жилищам. Жёлтое Дерево никак не хочет уходить в шатёр, боясь оставаться в одиночестве, но я объясняю жене, что зверь не сможет провернуть с нашим жильём трюк, подобный вчерашнему.

Вплотную к покрышке шатра у нас вкопана стена из прочных жердей, высотой метра полтора. Они сидят плотно и вдобавок перевиты ремнями. Коту сходу не раздвинуть эту преграду, а прыгать сверху на конус шатра ему вряд ли взбредёт в голову. Мы с Искрой зорко стережём вход, а потому Вэл-юу нечего опасаться. Сначала зверь сожрёт нас, а уж потом доберётся до неё.

Глава 19

От таких разговоров Жёлтому Дереву становится не по себе. Жена боится за меня, и даже просит Искру быть осторожной. Наверное, Вэл-юу сумела понять, что в этом мире может рассчитывать только на нас двоих. Я очень рад, что ей не хочется избавиться от Искры. В последнее время женщины хорошо сдружились.

Четвёрка охотников станет стеречь стоянку. Первыми заступают Высокий, Волчий Человек, Мягкие Лапы и я. Искра тоже не спит, вглядываясь в темноту, но гомотерии так и не приходят.

Нас сменяет другая четвёрка, и можно хоть немного отдохнуть. Вернее, мы с Искрой вырубаемся на пару часов, разбудив Жёлтое Дерево. Теперь, когда Вэл-юу убедилась в наглости хищников, способных пролезть в шатёр, она не уснёт на дежурстве, сидя у очага.

Жёлтое Дерево поднимает меня с рассветом. Волчий Человек уже собрался отправиться к сыну. Дядюшка сильно переживает, хоть и старается не подавать виду, и я, зевая, тороплюсь разбудить Камня.

По приближению к засидке замечаем, что костёр не горит, а Синего Цветка нет у древесного ствола. К несказанному облегчению, вижу Ловкого на своём насесте, и по лицу парня понимаю, что ночь выдалась нелёгкой.

— Живой, — тихо говорит дядюшка.

Старуха тоже уцелела. Синий Цветок забралась очень высоко, и завидев нас, искренне радуется.

Ловкий кое-как спускается самостоятельно. Ноги у парня затекли и онемели. Их приходится растирать, чтобы вернулась чувствительность.

А вот старуха едва может пошелохнуться, застыв в неудобной позе. Снимать её с дерева доводится мне, и это воистину цирковой номер.

На древесных стволах затеси от когтей, и можно не сомневаться в визите гомотериев.

— Я попал в одного, — виновато рассказывает Ловкий. — А потом выронил лук. Кровавые Охотники прыгали вокруг, но не смогли взобраться на дерево.

Синий Цветок морщится при словах парня, но и не помышляет критиковать. Хотя ясно видно, какого она мнения об охотничьих навыках Ловкого. Но у старухи хватает ума придержать язык.

Мы находим стрелу, пущенную почти-братом в кота. Судя по каплям крови, наконечник только черкнул по шкуре, слегка оцарапав хищника. Тропить вчетвером двоих саблезубых кажется глупой идеей, тем более, что Ловкий едва может ходить.

— Что делать с ней? — спрашивает почти-брат, кивая на старуху. — Я не хочу привязывать. Кровавые Охотники пытались добраться до неё! Если бы Синий Цветок была колдуньей, то они бы слушались её слов.

— Мы не будем никого привязывать! — решительно говорит Камень. — Это трусость — кормить кровавых зверей. Старуха пойдёт с нами на стоянку.

— Слышащий рассердится… — задумчиво произносит Волчий Человек.

— Хватит! — Камень по-настоящему зол. — Мне надоело. Если он вождь — пусть ведёт нас убивать Кровавых Охотников. Я не стану подчиняться трусам.

— Тебя могут изгнать! — возражает Ловкий.

— Тогда и меня вместе с ним! — отвечаю. — Пусть прогоняет. Зачем нужен род, если он не защищает? Если мы приняли кого-то, то он наш! Нельзя отказываться от человека, пока не доказано, что он виноват. Старуха не самая полезная из нас, но не заслуживает смерти из-за чьих-то слов.

— Да, — говорит Волчий Человек. — Мы всегда были храбрыми. Люди-Быки разбавили наш род и принесли с собой трусость. Мне это не нравится.

— Тогда тебя тоже изгонят, — смеётся Камень.

— Нет, — ухмыляюсь. — Если мы станем держаться вместе, то никто не осмелится нам навредить.

Волчий Человек едва переносит Камня, но согласно кивает. Тынг тоже нехотя соглашается. А Ловкий… Он пойдёт за отцом. Ну, или за своим почти-братом.

Но я напрасно ожидал скандала по возвращении. Грынк, наверное, уловив наш нехороший настрой, вовсе не собирался высказывать претензии. Отвязали старуху — и чёрт с ней. Вождь толкнул короткую речь о её невиновности, и изобразил всё так, будто сам оказался инициатором освобождения. Колючка с превеликим восторгом спихивает детвору Доброй на вернувшуюся старуху. К удивлению, никто из окружающих не решился протестовать. Не съели гомотерии? Ну и ладно. Стоило хищникам не прийти одну ночь, как соплеменники умерили свой энтузиазм в розыске виноватого.

Камень требует от вождя провести охоту на гомотериев, но Грынк заявляет, что в лагере нет свежего мяса. Вот сходим завтра за травоядными, а уж потом примемся выслеживать кошек. Решительность Камня, казалось, передаётся вождю, и Грынк совершенно спокойно рассуждает об убийстве Кровавых Охотников. Он убеждён, что они ещё попробуют пробраться в лагерь,