Чёрный ратник 5 - Макс Гато

А следом в меня в упор ударил Воздушный разрыв. Меня отбросило назад и только Чёрный панцирь удержал удар воздушной магией в упор. Стены дома дрогнули, но удержались, в воздух поднялась груда пыли.

Я успел задержать дыхание. Вскочил, мотнул головой и попытался найти глазами Серого. В ушах звенело.

Заклинание Зарецкого ударило откуда-то сбоку. Не сильно, Серый успел отклонить его, но его концентрация дрогнула.

Серый стоял прямо посреди хаоса. Вокруг него мерцал воздух и медленно расправлялись Воздушные нити, очень похожие на те, что были использованы для охраны Кручинино. Он повернулся к Зарецкому.

— Волхв, значит, — произнёс он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес. — Ковенский?

Зарецкий не ответил. Ударил снова, и на этот раз серьёзнее — два огненных заклинания, одно за другим, первое ударило в грудь, второе в ноги. Серый отбил первое Воздушной стеной, от второго ушёл шагом в сторону, и его пальцы описали дугу в воздухе.

Лезвие ветра со свистом прошило комнату. Стол развалился пополам, бумаги взлетели, свеча погасла. Я нырнул вниз, лезвие прошло над головой и врезалось в стену за моей спиной. Бревно раскололось, и по комнате полетели щепки.

Зарецкий поставил щит. Второе лезвие ударило в него, щит выдержал, но Зарецкого отбросило к стене.

Серый развёл руки.

Воздух в комнате взвыл и принялся закручиваться в Вихрь. Стены затряслись, лавки поехали по полу, куски стола завибрировали. Я ухватился за дверной косяк, и меня рвануло в сторону, ноги оторвались от пола. Зарецкий вцепился в подоконник.

Стена справа не выдержала. Брёвна лопнули, вылетели наружу, и в образовавшуюся дыру хлынул ночной воздух. Крыша просела с одного края, и по несущим балкам пошла трещина.

Я сжал чёрную ауру и ударил в Серого Взрывом. Чёрная аура загрохотала и снесла Воздушную стену начисто. Вихрь оборвался так же резко, как начался. Вот только Серого в доме след простыл, осталась только дыра в стене.

Я выскочил через неё на улицу. Серый уже был там. Он кашлял и держался рукой за окровавленный левый бок. Мой Взрыв всё-таки достал его. Вокруг валялись обломки, а бумаги и щепки медленно оседали на мокрую траву.

За моей спиной половина дома лежала в руинах.

Воздушная стена тут же встала между нами. И её усилили нити Серого. Они обхватили защитное заклинание и принялись вкачивать в него ману.

Зарецкий ударил Огненным шаром сбоку. Урона он не нанес, но я успел использовать Тёмный шаг и оказаться прямо перед Воздушной стеной. И направил чёрную ауру в стену. Чёрное пламя вырвалось наружу и хлынуло прямо в заклинание Серого. Стена начала трещать, переполняясь маной и аурой.

— Сука, — сквозь зубы выругался Серый.

Но ничего сделать не успел. Я влил последнюю порцию чёрной ауры и использовал Тёмный шаг. Стена перегрузилась и оглушительно схлопнулась. Во все стороны на уровне пояса разлетелась острая волна маны. Она срезала многострадальный дом и почти докатилась до соседнего.

Тёмный шаг позволил мне избежать смерти. Одним рывком я очутился рядом с Серым, клинки горели в руках. Но это было лишним.

Волна прошила Серого насквозь, и мёртвое тело Волхва рухнуло на землю двумя частями.

— Как его раскорячило, — раздался удивительно бодрый голос Зарецкого.

Маг выжил, даже несмотря на смертоносную волну ауры и маны. Правда, весь был в траве и грязи. Зато живой, и сейчас стоял в паре шагов от меня и с интересом смотрел на Волхва. Только на лбу Зарецкого кровоточила ссадина, да рукав был оборван.

Я же стоял над мертвым телом и рвано дышал. Руки горели. Внутренности тоже, а во рту ощущался привкус металла.

Зарецкий подошёл к телу, присел и приложил пальцы к шее. Хотя это казалось лишним.

— Мёртв. И вправду Волхв был, не меньше, — подтвердил он. И добавил тише: — Туда ему и дорога.

Он был прав.

Малый же дом оказался гостевым. Ярослава с Соловьёвым зачистили его от нескольких мелких сошек на входе. А вот женщины внутри так и не нашли.

Ярослава выглянула из открытого окна с мечом в руке.

— Никого, — сказала она, когда мы с Зарецким подошли ближе. — Кровать смята, подушка тоже. Пахнет духами, так что гостья ушла через окно наверху, притом совсем недавно.

Я обошёл дом и посмотрел на верхнее окно. Оно выходило на лес, в противоположную сторону от артельного дома. Если гостья услышала начало боя, а она услышала, в такой тишине трудно не услышать, как разваливается половина дома, то у неё было достаточно времени на побег.

— Соловьёв… — позвал лучника я, но тут же осёкся.

Ярослава успела выйти из дома и посмотрела на меня, не понимая. Я указал ей на кромку леса. Я ночью видел достаточно хорошо, а вот Ярославе понадобилось несколько моментов, чтобы разглядеть приближающуюся фигуру Ельцова. И он был не один.

Ельцов тащил кого-то за шиворот.

Я отдал команду, и мы пошли навстречу.

Картина была интересной. Ельцов, мокрый и с перекошенным от натуги лицом волок за собой женщину, которая извивалась, цеплялась за ветки и пыталась ударить его локтем в живот. На его левой руке, ниже запястья, краснел свежий след от зубов.

— Кусается, — сообщил Ельцов, когда подошёл достаточно близко. — Ловкая тварь, чуть не удрала через ручей. Мне пришлось её через брод вытаскивать, промок по пояс.

Женщина перестала дёргаться, когда увидела меня. Замерла, стоя на коленях в мокрой траве, руки Ельцова на плечах. На ней был серый плащ, промокший насквозь, капюшон сбился набок.

— Посмотрим, — спокойно произнес я, — кто попал к нам в руки.

Я подошёл к женщине и сдёрнул капюшон.

Рыжие волосы, потемневшие от воды, тяжело упали на плечи. Янтарные глаза, знакомые, как старый шрам, уставились на меня снизу вверх.

Глава 17

Марфа.

Я узнал её почти сразу. Она меня тоже, потому как больше не дёргалась. Её янтарные глаза блестели и неотрывно следили за мной, она просто ждала. Ельцов всё ещё крепко держал её и не отпускал.

— Привяжи её к столбу у малого дома, — приказал я, — и приставь Кочина.

Ельцов кивнул и поволок её прочь. Марфа шла молча, не оборачиваясь. Мокрый плащ тянулся по траве.

Я повернулся к артельному дому. Тому, что от него осталось. Две стены ещё стояли, третья лежала грудой брёвен, четвёртая покосилась и держалась на одной нижней балке. Крыша обвалилась с левого края, стропила торчали вверх, и