Чёрный ратник 5 - Макс Гато

— Зарецкий, — позвал я. — Со мной. Ищем всё, что уцелело.

Маг уже перешагивал через порог, точнее, через то место, где порог был раньше. Мы разошлись по руинам. Время поджимало — бой длился недолго, но шум от Вихря и схлопнувшейся Воздушной стены разнёсся на несколько вёрст. Да и магический след после остался ощутимым.

К сожалению, даже несмотря на приказ, ни Зарецкому, ни мне не удалось найти чего-то по-настоящему стоящего. Я рыскал по округе и старался подобрать то, что не было повреждено заклинаниями и аурными техниками, складывал обрывки в дорожный мешок.

Зарецкий рядом методично переворачивал обломки стола и неожиданно радостно воскликнул:

— О!

Он тут же замахал каким-то потрёпанным обрывком бумаги перед собой.

— Карта, — похвалился он, — хоть и не полная.

Я подошёл к нему и взглянул на находку. Кое-где уцелели числа, где-то маршрут, но кусок гор читался совершенно чётко, и несколько линий расходились веером от одной точки, находящейся как раз за горами.

— Думаешь, основной объект? — спросил Зарецкого я.

— Может, перевалочный пункт, — Зарецкий видел в темноте хуже меня и поэтому поднёс обрывок карты прямо к носу. — Масштаб не указан, расстояние тоже не разобрать, но направление вроде совпадает с тем, что мы уже знаем.

Зарецкий убрал кусок карты за пазуху и принялся рыскать под разломанной пополам печкой. Из-под неё он выудил жестяную коробку. Мне пришлось помочь Зарецкому, так как открыть находку у него никак не получалось.

— Зараза, — выругался себе под нос маг. — Пальцы скользят.

Я отнял у него коробку и с первого же раза открыл ее. Зарецкий только виновато кашлянул. Внутри оказался единственный лист из плотной бумаги. Там были аккуратным почерком выведены координаты. Надписи совсем не были похожи на торопливые каракули Серого, это явно написал кто-то другой. Да и бумага пожелтела по краям и явно пролежала здесь целую вечность. Зарецкий заглянул мне через плечо, и его брови удивлённо поползли вверх.

— Точки магических аномалий, — сказал он. — За горами, на восточных территориях. Ковен их картографировал для своих экспериментов. Тут шесть отметок, с описаниями.

— Что за аномалии?

— Места, где концентрация маны выше нормы. Естественные, не искусственные. Ковен искал такие для своих лабораторий, но не все подошли. Вот эта, — палец Зарецкого остановился на третьей отметке, — помечена как «нестабильная, непригодна для стандартных процедур».

Непригодна для Ковена. Я запомнил.

— Убери, — сказал я. — И не потеряй.

Зарецкий аккуратно свернул лист и спрятал за пазуху, ближе к телу.

Я огляделся. Больше здесь ловить было нечего. Что не уничтожил Вихрь, добила сырость. Меньше получаса работы, и всё ценное у нас. Немного, но достаточно.

— Уходим, — сказал я Зарецкому и направился к малому дому.

Марфа сидела у стены, руки связаны перед собой. Кочин стоял рядом, держа меч на виду. Ельцов сидел на ступеньке крыльца и курил трубку, его мокрые сапоги стояли рядом и сохли.

Я подошёл к Ельцову.

— Говорила что-нибудь?

— Молчит, — Ельцов выпустил дым и сплюнул. — Я пробовал. Имя не назвала, откуда — молчит, зачем здесь — молчит. Только зубами щёлкает и кусается. Тащить её с собой — лишний груз, а у нас уже один пленный есть.

— Я с ней поговорю.

Ельцов пожал плечом и затянулся трубкой. Кочина я отослал на периметр. Сам же развернулся к Марфе.

Она сидела, прислонившись к стене, колени подтянуты к груди. Мокрые волосы облепили лицо и шею. Плащ промок насквозь и облегал фигуру. Её руки, связанные перед собой, лежали на коленях. Маленькие, но с мозолями.

Когда я подошёл, она подняла голову.

— Тимофей, — произнесла она тихонько.

Ельцов за моей спиной перестал курить. Я слышал, как он замер с трубкой у рта. «Тимофей» — не «Тим», не «Волк», а имя, которое никто в отряде не знал.

Ярослава, стоявшая у забора в десяти шагах, повернула голову. Наши глаза встретились на мгновение. Но она промолчала.

— Встать, — приказал я Марфе.

Она поднялась, опираясь на стену. Я взял её за верёвку на запястьях и потащил внутрь малого дома. За дверью был коридор, дальше — комната, из которой пахло дымом и чем-то цветочным. Духи, те самые, о которых говорила Ярослава.

Я поставил Полог. Звуки снаружи отрезало, и в комнате повисла глухая тишина. Я усадил Марфу на стул, сам остался стоять, прислонившись к косяку.

Она осмотрелась. Потом посмотрела на меня. Мокрые волосы, янтарные глаза, чуть приоткрытые губы. Она запрокинула голову назад и тряхнула волосами, убирая их с лица. Медленно, с расчётом. Я видел, как она расправила плечи, как чуть подалась вперёд, как приподняла подбородок.

— Давно не виделись, — сказала она. Голос стал мягче и ниже. — Я скучала.

— Ты пыталась меня убить, — напомнил я.

— Было дело, — Марфа улыбнулась одним уголком рта. — Тогда я была молодая и глупая. Кинжал в грудь, надо же. Могла бы и что-то поумнее придумать.

Она чуть наклонила голову, и мокрый плащ соскользнул с одного плеча. Под ним — рубашка, тонкая, промокшая и облегающая.

— Замёрзла? — сухо спросил я.

— Ужасно, — она провела связанными руками по своему плечу. — Может, развяжешь? Я согреюсь быстрее.

Марфа вздохнула, и этот вздох тоже был рассчитанный. Я хранил молчание и смотрел на её жалкие потуги. Эта рыжая Ярославе проигрывала с треском.

— Ты стал жёстче, — пожаловалась Марфа. — Тогда, в усадьбе Захаровых, ты был другим. Растерянным. Даже когда убивал Емельянова, было видно, что ты не понимаешь, что происходит. А сейчас…

— Сейчас я задаю вопросы, — перебил её я. На кончиках моих пальцев заблестела черная аура. — А ты на них отвечаешь. Поняла?

Марфа перестала улыбаться. Не сразу — медленно, как будто решала, стоит ли продолжать играть. Потом откинулась на спинку стула и сложила связанные руки на коленях.

— Спрашивай, — выдохнула она.

— Ковен. Что ты для них делала здесь, в Кручинино?

— Связь. Координация между горными лагерями и основным маршрутом. Серый занимался магической частью, я — людьми. Гонцы, снабжение, контакты с мятежными командирами. Серый не любил разговаривать с солдатами, ему было проще убить, чем договориться, — Марфа немного помолчала. — Поэтому и послали меня.

— Рубин, значит, — сложил все в голове я, на что Марфа только усмехнулась. — Что знаешь об основном объекте?

— Почти ничего. Я не входила в тот круг. Знаю, что он за горами, знаю, что Марков лично его курирует, и знаю, что после уничтожения лаборатории в Кривичах они всё перевозят глубже на восток. Куда — мне не сообщали.

Я смотрел на неё, оценивая. Марфа говорила спокойно, без запинок, не