Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

Я посмотрел на окровавленную ладонь.

— А вот это знакомо, — пробормотал я.

Солдат побледнел.

Ну да. Когда ты стреляешь человеку в бок, а он вместо смерти рассматривает дырку с интересом, рабочий день резко портится.

В предплечьях вспыхнула грязная, телесная, до тошноты понятная боль. Кости в кистях разошлись, мышцы сами напряглись, и между костяшками правой руки прорезались три лезвия. Белые, влажные, с красными прожилками у основания.

Это были костяные когти.

— Да чтоб вас всех, — выругался я.

Солдат передо мной тоже замер, хотя уважительной причины у него не было.

Я ударил.

Когти прошли через ствол его оружия, дерево, металл и руку. Он заорал, падая назад. В последний момент я изменил угол и не вскрыл ему грудь. Мёртвые отвечают плохо. Даже в моём мире, где вариантов обычно больше.

Третий попытался ударить сбоку.

Бродислав перехватил его.

Послышался хруст шеи. Солдат обмяк в его руках, и брат отбросил тело в грязь. Следующий враг только выбирался из дыма, а Бродислав уже развернулся к нему.

На губах у брата появилась плохая улыбка. Так улыбаются не победе, а мясу.

— Брод! — рявкнул я, вкладывая в голос всю командирскую сталь.

Он не ответил.

Следующий солдат успел поднять ружьё. Бродислав прыгнул. Для обычного человека слишком далеко, для мага слишком низко и резко. Он сбил врага с ног, ударил головой в лицо, затем вцепился руками в мундир и рванул ткань вместе с кожей.

Он сделал это пальцами, а не лезвиями. Солдат захлебнулся криком.

Я схватил Бродислава за плечо и дёрнул назад.

— Хватит! — рявкнул я.

Он развернулся на меня.

На миг я увидел в его глазах не Бродислава, а голодное животное. Зрачки сузились, губы обнажили зубы, плечи поднялись для броска.

Потом он моргнул.

— Я контролирую, — огрызнулся Бродислав.

— Плохо, — отрезал я.

— Работает же, — огрызнулся Бродислав.

— Это не арена, — процедил я.

— Похоже, — усмехнулся Бродислав.

С этим спорить было трудно.

Слева снова грохнула пушка. Земля дрогнула, в лицо ударил ком мокрой глины. Где-то рядом человек закричал тонко и долго, потом звук резко оборвался.

Я пригнулся, схватил Бродислава за ворот и потащил к обломку телеги. Он не сопротивлялся, что уже можно было считать маленькой победой цивилизации над бешенством.

Мы упали за разбитое колесо. Дерево было мокрым, в щепках, пахло навозом и кровью. Над головой свистели пули. Маленькие куски свинца превращали людей в мешки с дырками без всякой магии, ритуалов и родовых техник.

Мир без источников оказался очень изобретательным в вопросах убийства. Я посмотрел на свои когти.

Они торчали из руки как родные. Кровь стекала по костяным лезвиям, но боль уже почти ушла. Кожа вокруг основания затягивалась медленно, зато уверенно.

— У тебя тоже? — уточнил я, кивнув на свои руки.

Бродислав поднял руки.

Когтей у него не было. Ногти стали толще, темнее, чуть заострились. Зубы выглядели длиннее, но до пасти монстра пока не дотягивали. Черты лица обострились, мышцы на скулах ходили под кожей.

— Нет. Но мне и так хорошо, — отозвался Бродислав.

— Вот это меня и беспокоит, — признался я.

Он тихо рассмеялся.

Смех вышел низким, грудным. Не его обычная сухая усмешка, а звук из горла хищника.

— Во мне будто клетку открыли, брат, — хрипло произнёс Бродислав.

— Закрой обратно, — потребовал я.

— Не уверен, что хочу, — отрезал Бродислав.

Я посмотрел на него.

Бродислав выдержал взгляд. В нём на миг снова появился мой брат. Тот, кто ругался с поставщиками, считал деньги лучше любого купца, усиливал охрану фабрики и думал о людях, хотя делал вид, что просто защищает имущество.

— Я попробую, — нехотя выдохнул Бродислав, будто делал мне огромное одолжение.

— Очень щедро с твоей стороны, — съязвил я.

— Не нарывайся, — рыкнул Бродислав.

— А то что? Укусишь? — поддел я его.

Он показал зубы.

— Могу, — хохотнул брат, оскалившись.

Я хотел ответить, но справа раздался топот.

К нам бежали люди. Человек десять. Мундиры такого же цвета, как у нас. Лица грязные, глаза бешеные. Впереди шёл широкоплечий офицер с перевязанной рукой и саблей. Он орал команды так, что перекрывал даже пушки.

За ним тащили знамя. Рваное, обожжённое, но всё ещё поднятое.

— Свои? — настороженно уточнил Бродислав.

— Сейчас узнаем, — отозвался я.

Если ошибёмся, будет неловко. Правда, недолго.

Офицер заметил нас и резко свернул. За ним двое солдат. Один нёс барабан, второй держал длинное ружьё с примкнутым штыком. Оба были настолько молодыми, что им бы молоко пить, а не бегать по полю среди оторванных конечностей.

Я напряг предплечье. Когти не сразу послушались. В прежнем мире призрачные лезвия выходили и исчезали по мысли, а эти были частью тела. Новые мышцы, новые сухожилия, новый рефлекс. Я сжал пальцы так, будто собирался ударить кулаком, и потянул напряжение назад, к локтю.

Когти ушли внутрь. Это было больно, медленно, но терпимо.

Я понял, что это умело не моё сознание. Это умело тело, на которое портал навесил чужое имя и чужую привычку. Тот, кем меня здесь считали, уже пользовался этими когтями.

От этой мысли захотелось почесать череп изнутри.

Офицер подлетел к нам.

Он скользнул взглядом по моим окровавленным костяшкам, по порванному мундиру Бродислава, по валявшимся рядом вражеским телам. На лице не появилось удивления. Только злость человека, у которого горит фланг, гибнут люди, а два полезных урода валяются не там, где должны.

Значит, для него мы не появились из воздуха.

Для этого мира мы уже были кем-то.

Он схватил меня за плечо и тряхнул так, будто я был провинившимся рекрутом, а не бароном, охотником и человеком, который пять минут назад потерял доступ к магии.

Я уже хотел объяснить ему ошибку. Коротко и физически. Но не успел.

— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь⁈ В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.

Глава 16

Капитанская рука вцепилась мне в плечо и дёрнула так, будто я был не человеком, а мешком с мукой, который случайно бросили не в тот обоз.

— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь⁈ В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.

Запах из его рта перебил пороховую гарь: лук, кровь и крепкий алкоголь. Удивительно, как человек с таким дыханием вообще мог