Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

Первые часы Лоран просто разбирал и не верил. Показания записаны кратко и четко, каждое подперто вторым источником, всё по школе, и из этих сухих строк лагерь у Порога вставал во всей красе. Небоевые потери там списаны на чудовище, жалование выходит из столицы полновесным, а до солдата доползает хорошо если наполовину.

В общем, много чего интересного нашлось, даже только перечислять можно хоть до утра, а тут еще и опечатать надо. Когда эпизоды перевалили за третий десяток, Лоран бросил их пересчитывать, к четвертой свече перестал ахать и просто оформлял, дело за делом. А ведь учитель наверняка придержал что-нибудь еще и для личного доклада, причем по традиции это обещает быть самой интересной частью.

Где-то между свечами, пока рука выводила очередной заголовок, мысли сползли на собственную персону, ночная работа такое любит. Выходило, что заголовки эти и есть его потолок. В дознание он, смешно вспомнить, шел ловить злодеев и заступаться за честных людей, о чем в первый же год службы стал помалкивать.

Грамоту и уложения он знал лучше многих, зубрил их ночами, из училища вышел первым по выпуску, стараний вложил столько, что многим и не снилось, и даже в своем пути смог шагнуть, пусть и в рядовые, без гербов на груди и молний из глаз.

Только служба устроена просто, безродный может быть полезным, может быть даже незаменимым, а наверх его не пустят, наверх пускают по крови или каким-то совсем уж особенным природным данным. Помощник особого дознавателя для человека без рода должность блестящая, почти немыслимая, и благодарить за нее следовало Коршевана, который набирал людей по головам, а не по фамилиям. Честный дурак, отозвался тогда Коршеван о новичке, и прозвучало это почему-то наградой.

На фамилию он наткнулся за полночь, в эпизоде об укрывательстве. Среди господ, при которых кормилась и грелась банда, нашелся и молодой рыцарь из рода Вильмар, у него в услужении состоял один из подельников, и против этой строки стояла спокойная пометка учителя, вызвать на официальный допрос, установить обстоятельства.

Никакого обвинения, обычная процедура, свидетель как свидетель, вот только слово «допрос» рядом со словом «Вильмар» весит больше всей этой кипы, такой вызов сам по себе пятно на репутации, которую в роду считают кристальной, и перо в руке остановилось само.

Про Вильмаров в королевстве знает всякий. Лес и камень, подряды от короны и гильдии строителей по всем землям, во главе которых не первое поколение стоит старший Вильмар, и мимо их складов не проедет, считай, ни одно бревно. Где кладут камень на камень, там неподалеку отыщется человек с серебряной башенкой на вороте, и Северан с его лесом и вечными стройками род не обошел бы даже из принципа, представительство здесь у него старое и богатое, вон герб, прямо над камином.

С этим родом у Лорана имелась и своя история, которую он до сих пор не переварил. За пару дней до выезда из столицы в его дверь вечером постучали. В дверь, о которой знают трое во всем министерстве, адреса помощников дознавателей прячут не хуже архивов, на этом держится половина службы.

На пороге стоял учтивый господин в дорожном плаще без герба, зато с башенкой на вороте, и по имени он назвал Лорана раньше, чем тот успел открыть рот. Дальше случился до головной боли вежливый разговор. Род, как выразился гость, ценит осведомленных людей, всё, что касается севера, роду интересно, а если господину Лорану доведется узнать что-то занятное, признательность рода окажется долгой, на годы и, было отдельно подчеркнуто, на детей.

Тогда же гость вынес из-под плаща крупную серую птицу с белой грудью и глазами навыкате, велел протянуть руку и не дергаться. Птица прошлась по рукаву, заглянула Лорану в лицо так внимательно, что впору выписывать порошки, и больно ущипнула за палец, на чем знакомство посчитали состоявшимся.

Посыльная птица, растолковывал гость, вещь редчайшая, выдрессировать зверя до такой службы сумеет только особенный практик, а выучить ее находить одного человека среди тысяч это уже годы работы, и мастеров подобного толка в королевстве по пальцам перечесть. Окно, добавил он уже с лестницы, лучше держать приоткрытым.

По инструкции о таком госте полагалось доложить в тот же вечер, но рапорта Лоран так и не написал. Люди, которым известен скрытый адрес помощника дознавателя, о рапорте узнают тоже, к гадалке не ходи, а дальше воображение услужливо рисовало, как быстро заканчивается спокойная жизнь маленького человека, вставшего на дороге большого рода.

Коршевану легко, у Коршевана за спиной тридцать лет службы и значок с короной, а у Лорана комнатка в наемном доме да мать в предместье, которой уходит половина жалования. Иногда лучше на полшага отойти от инструкции, целее будешь, этой премудрости в училище не преподают, она осваивается сама и быстро.

Этой ночью, дойдя до фамилии, Лоран сперва долго сидел и слушал, как потрескивает камин, а потом придвинул чистый лист и выписал самое важное. Вышло коротко и четко, по учительской науке, и горькая сторона этой мысли догнала его много позже. Лист лег на подоконник, окно осталось приоткрытым, и в какой-то из следующих часов, подняв голову от бумаг, Лоран поймал только качнувшуюся штору да смазанное крыло за стеклом.

Ничего дурного он, если разобраться, не совершил. Всё то же самое утром ушло бы в министерство специальной почтой, и род узнал бы о допросе так и так, не от него, так из самого ведомства. Свои люди у Вильмаров там наверняка сидят, иначе откуда берутся вечерние гости со знанием скрытых адресов. Он всего лишь поделился сведениями чуть раньше положенного, из вежливости, ну и из соображений, которые не хотелось проговаривать даже про себя.

Со стопками было покончено, когда в кабинет бесшумно вплыл слуга с завтраком. На подносе исходила паром каша со сливками, рядом грелся кувшинчик с отваром, всё свежее, всё вовремя, в этом доме вообще ничего не случалось невпопад. Лоран машинально прикрыл ближние листы локтем, слуга столь же машинально этого движения не заметил, расставил посуду, поправил ложку, чтобы легла вдоль края, и осведомился, не желает ли господин чего-нибудь еще.

— Благодарю, ничего не нужно, — отозвался Лоран, и слуга растворился, не скрипнув ни единой половицей.

Со двора тем временем долетало фырканье и голос кучера, тот с рассвета обихаживал четверку и вполголоса переругивался с местными конюхами, которым карета с решеткой на заднем окне не нравилась самим фактом своего существования, портила, надо понимать,