Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

разница? Главное, что глину в обжиге можно заставить пойти пузырьками, а больше мне ничего и не надо. Зазор в пчелином домике сам себя не заполнит, кладка начинается уже после полудня, и зима, что характерно, переносить сроки тоже не согласится.

— Готовы кусочки? — поинтересовался я, заглядывая через плечо помощника.

— Сейчас, надо еще натереть… — отозвался Сурик и продолжил уничтожать ножом тонкий зеленоватый пруток.

Мелкая стружка из-под лезвия ложилась в миску исправно, и я вернулся к своим мыслям. Тонкость ведь еще и в том, что для керамзита годится не любая глина. В ней должны сидеть правильные примеси, всякая мелочь вроде выгорающей органики и железистых соединений, при нагреве эта начинка дает газ, и дать его она обязана вовремя, именно тогда, когда глина размякла.

Совпадут мягкость с газом, получатся пузырьки, разминутся, и газ уйдет впустую, а из ямы выкатится обычный пережженный камешек. Серьезные производства породу под это дело подбирают отдельно и подолгу гоняют пробные смеси, у них лаборатории с журналами испытаний, а у меня вся лаборатория сидит напротив и стругает прутик.

Значит, раз выбирать нам не из чего, заходим с другого конца, ведь по логике запузыриться можно заставить и самую обычную глину. Подмешал опилок, сами они в обжиге выгорят, а на их месте останутся пустоты, чем не поры? Способ старый и рабочий, горшечники им пользуются испокон веку, но я решил пойти дальше и выдал Сурику бухляк.

Ну а что, свойства подходят даже лучше, чем кажется на первый взгляд. Сухой бухляк замечательно крошится, знай режь его почаще поперек волокон, дальше пара ударов молотком, и готова бухляковая мука. А в обжиге дело за ним, вберет воду из глины, распухнет в разы, и получится у нас… в общем, поглядим, что там выйдет по итогу. Но надеюсь, всё у нас будет хорошо.

— Ну? Есть хоть что-то? Давай пробовать уже! — не выдержал я.

Впрочем, без дела я и сам не сидел, переминал по очереди кусочки из суриковой коллекции и в итоге остановился на бурой, которая с ручья. Она у нас лесная и традиционно выше качеством, Основу держит охотнее речной, огонь переносит достойно, и кирпич из нее получается что надо, заметно прочнее. Для первого замеса грех брать что-то другое.

— Вот, наделал чуть-чуть, — Сурик протянул мне миску, на дне лежала щепотка зеленоватой пыли, и по лицу читалось, что расставаться с плодами стольких трудов ему немного жалко.

Я сразу принялся за дело, время не ждет. Взял щепотку, и она отозвалась еще в пальцах, ладони после глины влажные, вот пыль и зашевелилась, начала еле заметно давить изнутри, пухнуть. Мешкать я не стал, сыпнул ее в комок и быстро-быстро промешал.

По задумке, Основы в муке всего ничего, сильно набухнуть она не сможет, шевельнется разок и замрет, а расширяться продолжит, только когда мы подадим Основу снаружи, в обжиге как раз. Гладко было на словах, а комок у меня в руках заворочался и на глазах вырос раза в три, сделался рыхлым, вода из глины ушла разом, а поверхность расползлась трещинами, размеры-то у комка для такого фокуса серьезные, нутро тянет, кожуру рвет. Пара мгновений, и в ладонях осталась одна труха, слепить из нее что-то заново не вышло бы при всем желании.

— Это ведь не по плану, да? — Сурик почесал затылок, разглядывая итог моих трудов, а потом на всякий случай передвинул свою коллекцию на дальний край дощечки.

— Ну почти, — вздохнул я и отряхнул руки. — Так-то всё поправимо и должно сработать…

Перебрал я случившееся с разных сторон, и выводы сложились сами. Бухляк не отпадает, менять надо подход. Муку следует обеднить полностью, выгнать из нее Основу до последней капли, и, пока она не успела натянуть новой из воздуха, без промедления замешать в глину.

Без Основы бухляк не набухнет, это мы знаем твердо и в это верим. Основу же мука доберет уже в яме, угля из железного дерева в закладке хватает, пламя его само несет Основу, так что свою порцию она получит ровно в момент нагрева, а воду вытянет из глины, ее там с избытком. Хуже с оболочкой, ей положено оплавиться, а обычной ямы для такого маловато, температуру придется подбрасывать рывком.

А ведь я такое уже проделывал, еще когда контроль над Основой у меня был никакой. Выплеснул тогда импульс Разрушения в известковую яму, и температурная надбавка вышла знатная, порода дошла до кондиции за один присест, а я потом ходил без бровей. Теперь-то отмерить можно аккуратно, не подрывать, а подогревать, и это уже не авантюра, а рабочий инструмент.

Не решен пока только барабан, но с бочкой погодим, сперва обкатаем саму технологию.

— Так, продолжай молоть бухляк, будем пробовать! — хлопнул я в ладоши, от чего Сурик заработал своим нехитрым инструментом вдвое интенсивнее.

Пока наполнялась миска, я успел прогнать еще несколько проб. Для начала попытался вытянуть Основу из прутка сам, напрямую, я ведь ее чувствую и вижу, куда ей течь положено. Оказалось, видеть мало, сидит она в волокнах цепко, наружу не просится, и на выходе я получил пшик и легкое головокружение. Тогда попробовал иначе и решил бухляк утомить, как в свое время поступали с шиполистом перед укладкой в завал.

Замочил пруток целиком, и поначалу зрелище завораживало, тонкая палочка превращалась в зеленую губку толщиной с руку, вода вокруг нее аж подрагивала. Дождался, пока он впитает сколько сможет, судя по виду, Основа в нем ушла на набухание без остатка, и принялся измельчать его полусырым. Затея провалилась с треском, точнее с хлюпаньем, вместо муки из-под ножа полезло нечто вроде мутного желе, слишком жидко, в глину такое не вмешаешь, разве что в кашу кому-нибудь плеснуть, но желающих поблизости не нашлось.

— Я бы попробовал, — не согласился Сурик, принюхиваясь к зеленой размазне.

— А мать твоя потом меня этим же ножом… — я отобрал добычу от греха подальше. — Работаем.

Был у меня в запасе и еще один источник мудрости, так что я сгреб уцелевшую муку и отправился к Эдвину. Старик с растительностью на короткой ноге, вдруг подскажет, как выгнать из травы силу, не угробив ее саму.

Деревня по пути жила обычной жизнью, тачки сновали туда-сюда, у бараков стучали топоры, а от канавы тянуло знакомым теплом магистрали, и никому из этих занятых людей не было дела до чудака с миской зеленой пыли под мышкой. Нашелся травник возле своего дома, видимо в лазарете стало совсем мало работы, вот и вспомнил про свое жилище. Восседал он на чурбаке