Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

Нашелся на берегу и Герт, сидел с удочкой ниже по течению и комментировал работы в своей обычной манере.

— Крупнее бери, крупнее! — советовал он мужику, приволокшему очередной валун. — Чего ты реку крошкой кормишь? Рыба смеется!

— Твоя рыба скоро у колеса жить будет, в самой струе, — пропыхтел тот, пристраивая ношу в стенку. — Вот там и посмеетесь, оба.

Рядом, привалившись к бревну, дремал Нирт, и удочка его лежала в траве без дела, у него даже рыбалка устроена так, чтобы не переутомиться.

Место выбрали чуть ниже по течению, берег там высокий и плотный, и струя после сужения идет вдоль самой кромки, только подставляй.

— Значит, смотри, — повел я рукой. — Вот здесь встанет колесо. Вал уходит на берег, тут опоры, тут ролики, все так же, как на прежних установках, ты их видел.

— Видел и понял, — сдержанно подтвердил Корш. — Колесо, вал, вращение. Мне бы понять другое, как ты собираешься этим вращением пилить дерево.

— А вот здесь начинается самое вкусное, — я подобрал щепку и присел над полоской влажной земли. Все-таки устройство действительно интересное. Пила будет не круглая, до круглой этому миру еще расти и расти, а рамная. Пилорама, если по-простому. — Смотри, вот рама, в ней вертикально натянуто полотно, та же двуручная пила, только длиннее и без ручек. Рама ходит вверх-вниз по направляющим, на роликах, чтобы не вихляла. Вопрос первый, как заставить ее ходить?

— Полагаю, ты сейчас расскажешь, — сощурился на рисунок Корш.

— Расскажу, конечно! — воскликнул я, — На вал сажаем кривошип, проще говоря колено, оно сидит в стороне от оси. К колену цепляем шатун, длинную тягу, а та уже держит раму. Вал крутится, колено описывает круг, и рама послушно ныряет вверх-вниз. Все, вращение превратилось в возвратно-поступательное движение, дальше дело за руками да за терпением.

— Хорошо, рама ходит, — Корш присел рядом на корточки. — Но бревно к ней кто понесет?

— А бревно поедет само, — обрадовал я его. — Под рамой лежат рельсы, по рельсам катается тележка, на ней зажимы, чтобы бревно не крутилось и не уползало, распил любит точность. Ну и главная хитрость. От того же вала берем еще одно движение, храповое колесо с собачкой, как на тех же волосяночных катушках или баллистах, и с каждым ходом рамы тележка подтягивается вперед на волосок. Пила пошла вверх, бревно подъехало, пила пошла вниз, сняла свое. И так, пока бревно не кончится.

Такое мы уже освоили, можно смело показывать на примерах, так разобраться будет куда проще. Та же вагонетка на стене ездит каждый день, здесь все то же самое, только без баллисты.

— Полотно, кстати, ставим не одно, — добавил я, дорисовывая подробности в свой убогий чертеж. — Два, а лучше три, с разбежкой по ширине, тогда бревно за один проход распускается сразу на несколько досок. — поковырял палочкой землю и подумал, — А, да, и ставим их не отвесно, а с легким наклоном, верхний конец чуть вперед. На ходу вниз зубья вгрызаются, на ходу вверх полотно отходит от дерева и дает подтянуть ближе.

— Погоди… — Корш прервал меня жестом и надолго замолчал, взгляд его уперся куда-то в реку. — Вниз она идет под нагрузкой. Значит, колесу на этом ходу тяжелее, и крутиться оно будет рывками. Так?

— Так, — признал я, а про себя отметил, что спотыкается человек в правильных местах. — Поэтому на вал вешаем маховик, тяжелый диск. Он набирает ход и тянет через трудные места, сглаживает рывки. По форме как раз из бетона зальем, и будет нам утяжелитель какой захотим! — я хлопнул в ладоши, ведь в моей голове пилорама уже во всю работает и на выходе лежат шикарные ровные доски, а вот Корш снова погрузился в мои наброски и разумом улетел куда-то в небеса.

А вот я не смог сдерживать улыбку и предался воспоминаниям. Там, в моем прошлом мире, такие пилорамы стучали по горным речкам веками, чуть ли не с рыцарских времен, и питались обычно от верхнебойного колеса, это когда воду подводят желобом сверху и она крутит колесо своим весом, напор у такой схемы знатный.

Нам верхнебойное пока не потянуть, нужна плотина и перепад высоты, зато мы реку уже поджали, и вода у берега толкает бодро, на первое время хватит с избытком. Ну а дисковую пилу, которой я в том мире распустил не один кубометр, оставим потомкам, ей подавай хорошую сталь и бешеные обороты, у нас нет ни того, ни другого. Ничего, дорастем, дайте срок.

Дальше Корш меня, по-моему, слышать перестал. Ходил вдоль берега туда и обратно, замирал на полушаге, и морщина у него на лбу делалась все глубже.

— Так, давай еще раз, — потребовал он, потирая переносицу. — Вал крутится. Дальше… колено на нем смещено от середины, гуляет вместе с оборотами. Шатун это гуляние ловит и передает раме, а ей деваться некуда, направляющие держат… А если дерево твердое попадется? Дуб, скажем.

— Тогда подачу делаем мельче. — пожал я плечами, — Ставишь храповое колесо с другим числом зубьев, и тележка за каждый ход подтягивается меньше. Скорость настраивается, под мягкое дерево одна, под твердое другая.

— А полотно лопнет посреди распила? — продолжил он попытки закопать меня, но не тут-то было.

— Останавливаемся, ставим новое, натягиваем клином и продолжаем. Полотна вообще расходный материал, их сразу надо ковать с запасом.

Корш покивал и снова провалился в расчеты, изредка из него вылетали вопросы уже без адреса, про длину шатуна, про высоту опор, я отвечал, где помнил, а где не помнил, так и признавался, мол, проверим на месте.

— Колеса у Ольда лежат готовые, сам говорил… — бормотал он куда-то в пространство. — Валы есть. Ролики Рект наточит… Полотна ковать… Зажимы…

Уходил он со странным лицом, такой гаммы я на человеке давно не видел. Рот у него улыбался, а брови при этом хмурились, глаза же бегали по каким-то невидимым чертежам, и как все это уживалось на одной физиономии, наука объяснить бессильна. В какой-то момент Корш просто развернулся, посреди моей же фразы, между прочим, и зашагал прочь, не прощаясь.

Я даже забеспокоился, неужели передумал ждать карету и рванет в столицу немедленно, своим ходом, через лес. Но нет, шагах в тридцати он остановился, подобрал палочку, нацарапал что-то на земле, постоял над рисунком, поговорил сам с собой, сам же себе кивнул и двинулся дальше уже без метаний. Пошел, надо полагать, решать внутренние вопросы и лечить психику.

Будем надеяться, хотя бы набросок из этого