Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

— А-а… — протянул Сурик, и в глазах его мелькнуло что-то знакомое, кажется, парень прикидывал, нельзя ли подключить такое оповещение к кирпичам.

Разнял я драчунов, схлопотав по разу от каждого, вернул обоих под горшок на щетку и подлил воды на мох из дежурной каски, чтобы вахта по влажности меня потом не прокляла. Спины начали наливаться светом заново, от загривка к хвосту, и обиды, что показательно, забылись мгновенно, питание в этом деле лечит лучше любых извинений.

Сама проверка прошла до обидного буднично, достал я щепотку обедненной муки, вмешал в свежий комок бурой глины, и никакой реакции, лежит себе смиренно и никуда не рвется. Вот это уже по плану.

— Сурик, бросай тереть! — позвал я. — Иди сюда, лепить будем.

Дважды парня звать не пришлось, и замешали мы с ним еще пару комков, работали шустро, обедненному бухляку долго дышать открытым воздухом нельзя, а следом раскатали глину в колбаски толщиной в палец. Сурик поначалу примерился слепить экземпляр покрупнее, с кулак размером, но я вовремя перехватил его за запястье.

— Мельчи. Видал, что с большим комком стало? Толстому катышку в обжиге бока разорвет, а мелкий пропечется весь и разом. — ну и здоровенный в пятисантиметровый зазор не сунешь, это тоже надо понимать.

— А, ну да… — парень без сожалений смял свое творение и заработал ладонями. — А называться они будут как? Ну, мужикам же объяснять.

— Воздушная глина и есть, — пожал я плечами. — Или приживется что-нибудь свое, у нас всегда так.

Работу поделили миром, я режу колбаски на кусочки, Сурик катает из них горошины, и они одна за другой выстраивались на камне ровными рядами. Ровными, разумеется, стараниями Сурика, у меня они ложились как придется, но парень молча передвигал каждую на положенное ей место, и в эту систему я уже не вмешивался.

— Сто сорок шесть, — подытожил он, когда колбаски кончились, и в голосе прозвучала вселенская скорбь. — Сто сорок шесть штук брака.

— Правильного брака, — напомнил я.

— Я и говорю. Привыкать надо…

Подползла принюхаться Тележка, повела пятаком над строем и посмотрела на меня с немым вопросом, но тут и обсуждать нечего, это не еда, а стратегический материал, да и представлять, что станет со свинкой, съевшей бухляковую муку, мне не хочется даже приблизительно. Свинка вздохнула с достоинством и удалилась в тень, оставив нас наедине с несъедобным хозяйством.

Вообще, по-хорошему, лепить такое должна отдельная бочка, наклонил, крутанул, и заготовки округляются сами, без всяких ладоней, но это подождет, руки у нас пока бесплатные.

Ну а дальше отнесли мы поднос к обжиговым ямам, где как раз собирали очередную закладку, и пристроили нашу дробь с краю, рядом легли и глиняные столбики, мои печатки для рун, им этот день был обещан еще с береговых посиделок.

— Запалим к вечеру, — только и обронил дежурный, поправляя ряды сырца кочергой.

— Вот и славно. Как разгорится, загляну, дело есть.

Тот кивнул с таким спокойствием, будто практики захаживают к нему на огонек каждую ночь. План простой, дождаться самого пекла и ударить по огню коротким импульсом Разрушения, а остальное глина сделает сама, во всяком случае так это выглядит у меня в голове. Солнце между тем подбиралось к полудню, а это две сотни добровольцев у башни и непочатый край кладки, так что рассиживаться некогда. Что ж, теперь остается только ждать, но делать это куда приятнее в работе…

Глава 11

(просто интерлюдия)

Последний пакет Лоран перевязал уже под утро, когда небо над Севераном начало сереть, прижал узел пальцем, капнул воском и утопил в теплой лужице печать дознания. Оттиск вышел четким, без смазов и наплывов, учитель за такой, пожалуй, похвалил бы, ну или хотя бы не поморщился, что по его меркам почти одно и то же.

Стол перед ним делили три стопки, справа показания, слева описи с сопроводительными листами. Посередине дожидались утра готовые пакеты, и на каждую из стопок ушло по свече, он нарочно отмечал. К утру строчки перед глазами уже плыли, зато работа была сделана целиком и как положено.

Кабинет ему выделили на третьем этаже, с камином и видом на центр города. Северан отсюда весь на виду, черепица уступами сбегает к рыночной площади, над кузнечным концом встают первые дымы, а дальше блестит Кальва и разбегаются ниточки трактов. Красиво живут строители, у дознания из окон обычно видна стена соседнего склада, и то не целиком.

Дом принадлежит роду Вильмар, и забыть об этом здесь не давали ни на минуту. Герб висел над камином, башня с зубцами и молот поверх, тот же молот повторялся на дверных ручках, на ставнях и на резной серебряно-золотой чернильнице, которая стоила, по прикидкам Лорана, поболее его годового жалования. Он первое время даже макать в нее перо стеснялся, обходился походной жестянкой, но чернила в ней засохли, и пришлось привыкать к роскоши.

Разместили их в этом крыле бесплатно и с поклонами. Город набит переселенцами до самых ворот, постель в приличном месте нынче дороже иного коня, и когда управляющий представительством на второй день сам разыскал столичных гостей и предложил им пустующее крыло, отказываться было и неловко, и не на что. Коршеван велел делать вид, что у группы в Северане дела, вот они и делали вид, жили на чужих перинах и с важными лицами ходили по канцеляриям.

За поклоны приходилось платить ощущением чужого взгляда, и отделаться от него не выходило ни на миг. Ловить было некого, слуги скользили бесшумно и глаз не поднимали, но стоило разложить на столе бумаги, и между лопаток начинало теплеть, будто в спину дышит печная труба. Лоран простукивал стены, а как-то вечером и вовсе просидел в темноте, глядя на дверную щель, и не выловил ничего, что, пожалуй, хуже любой находки.

Налаженную эту жизнь закончил вчерашний гонец, прибыл он под вечер, в пыли по самые брови, сгрузил на стол тяжелый мешок и убыл, даже присесть не согласился, только расписку стребовал. Лоран развязал горловину и понял, что спать сегодня не придется.

В мешке лежало дело о краже, ради которого их сюда отправили, только за эти недели оно разрослось с одной тощей папки до вороха бумаг и исписанной бересты, а сверху нашелся приказ рукой учителя. Дооформить как полагается, то есть разложить по конвертам и опечатать, так как печать была оставлена в карете. Ну а далее отправить в дознание, пусть готовят материалы к судебным процессам и передают выше по цепочке. Утром документы уходят в