Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

есть надежда. Кстати, должен вас всех предупредить, нам придётся здесь прятаться около месяца в ожидании корабля, и поэтому всем следует соблюдать предельную осторожность. Мне думается, после такого громкого ухода остров будут упорно прочёсывать не менее чем две недели. Поэтому сидите тихо и не отсвечивайте, и спать будем по очереди. Фуресианцы злы, они потеряли в перестрелке немало людей, и будут носом землю рыть в поисках тех, кто им столь болезненно наступил на хвост, – не открывая глаз, ответил старпом и глухо проворчал:

– Это же надо было мне так глупо нарваться на обслугу наблюдательного воздушного шара… Если бы не моя оплошность, то мы без особых проблем ушли бы. Поспешил я, надо было сначала за валун глянуть, а не переться напрямую, как слон. Жаль, но уже ничего не переделаешь, что случилось, то случилось.

Ольга, тяжело повздыхав, перевела свой взгляд на притихших мужчин и, посмотрев внимательно в их уставшие глаза, задала вопрос:

– Как вас зовут, и вообще, вы кто будете?

– Моё имя Стейн, а моего приятеля зовут Игнатий. Мы палубные матросы с сейнера. Игнатий ответить не может, только мычать получается. Его недавно надзиратель избил и ударил ногой куда-то между лопаток, из-за чего он говорить перестал, – ответил один из освобождённых пленников и, глубоко вздохнув, стал подробно рассказывать их печальную историю.

Где-то полгода назад они вышли в океан на ловлю рыбы. Как правило, они никогда дальше двадцати миль от берега не уходили, но в этот свой последний рейс у них случилась поломка двигательной установки, и её ремонт затянулся на трое суток. За это время сейнер сильным течением утянуло довольно далеко от берега. Развернув корабль, они направились в Фельгауз, но буквально через пару часов наткнулись на корабль, вот только людей на нём не оказалось. Любой моряк знает, что такое Фабоса, многие его на своей шкуре испытали. Идёт себе корабль, и тут вдруг вокруг его бортов вода начинает пузыриться и нестерпимо вонять, а потом людей, находящихся на борту, охватывает необъяснимая паника, и они, расталкивая друг друга, бросаются в шлюпки и спасаются бегством. Кого-то потом подбирают другие корабли, а кто-то пропадает с концами. Корабли же, оставшиеся без экипажа, куда-то уносит течением, и о дальнейшей их судьбе никому более ничего не ведомо.

Встретив такой корабль, капитан решил подойти к нему и высадить десантную партию, чтобы его досмотреть. Влекомый течением, корабль они подцепили крюками и подтянули к своему борту. Как оказалось, на судне трюмы были заполнены до отказа очень дорогими тканями. Товар этот всё равно должен был погибнуть с кораблём, и поэтому капитан приказал груз переносить на сейнер, и когда они к этому приступили, неожиданно всплыли две подводные лодки и направили орудия на сейнер, а спустя час к ним подошло судно, из которого пришли лодки с вооружёнными людьми. Эти неизвестные церемониться не стали и сразу всех посадили на цепь и, переправив на свой корабль, забрали ткани. Через пару недель после этого они оказались на острове в бараках для рабов, и их обоих определили в бригаду, прокладывающую новый тоннель.

Одни бригады долбили горную породу, а другие её вывозили вручную на вагонетках. Они оказались в бригаде, специализирующейся на вывозе. Кормили плохо, регулярно били и требовали сумасшедшие нормы выработки. Из-за случающихся обвалов немало людей погибало, да ещё, к тому же, бывало, затапливало. Что стало с другими членами команды их сейнера, они не знали, так как больше их никогда не видели с того самого времени, как попали в шахту. Они уже думали, что там, в шахте, и останутся навеки вечные, но когда они оказались возле вентиляции, толкая впереди себя разгруженную вагонетку, их кто-то позвал и предложил пойти с ними. Они и решились принять это предложение…

Внимательно их выслушав, Ольга ужаснулась и, негромко ругаясь, высказала, не выбирая выражений, всё, что думала об фуресианцах. Слушая её витиеватую ругань, Камир вдруг замер и злым шёпотом велел всем умолкнуть. Когда девушка замолчала, внимательно прислушался. Ольга последовала его примеру и первое время ничего подозрительного не услышала, но спустя пару минут до них донеслись обрывки человеческой речи, а чуть позже они отчётливо услышали раздающиеся команды, и наступила тишина.

Они сидели и насторожённо поглядывали по сторонам, и тут вдруг над их головами послышались человеческие шаги, и кто-то произнёс:

– Да нет тут никого, сержант! Точно тебе говорю, тут непролазные джунгли кругом, да и вообще, тот сумасшедший, что вёл бой с первой ротой, был один. Если бы это было не так, его непременно поддержали бы другие.

– Тогда куда он мог деться? – отозвался неведомый сержант. – Его ищут уже который час и никак не могут нигде найти.

– Улетел он на воздушном шаре, других вариантов нет!

– Если он действительно сел в гондолу воздушного шара и взлетел, то он сумасшедший, во что я не верю. Такой наглый налёт мог совершить только специалист высокого уровня: у нас только убитыми более пятидесяти бойцов и не меньше раненых. На неуправляемом шаре же лететь – чистое самоубийство. Он, видимо, верёвки перерезал для того, чтобы все подумали, как будто он в нём полетел. Короче, слушай приказ, Игон. Ты со своим отделением здесь остаёшься в секрете на пятнадцать дней, раз в три дня вам сюда будут доставлять продукты. По истечении этого времени сворачивайтесь и уходите. И смотрите мне, никуда не ходите и не высовывайтесь, я буду вас регулярно проверять.

Разговор прекратился, и послышались удаляющиеся шаги, а спустя несколько минут над плитой, под которой они находились, началась суета, продлившаяся где-то с полтора часа. Подготовив секрет, фуресианцы, разместившись в нём, больше ничем не выдавали своего присутствия.

Все пятнадцать дней прячась под скальной плитой, они общались друг с другом лишь жестами. Питались одними консервами с сухарями, укрываясь под одеялами, но тяжелее всего приходилось справлять естественные надобности, и практически не двигались из-за опасений, что любой шорох может быть услышан противником.

Эти пятнадцать дней дались им невыносимо тяжело, но они справились. Как и обещал неведомый сержант, ровно через пятнадцать суток дозор был снят, и фуресианские солдаты ушли, чем вызвали огромное облегчение. Вот только столь продолжительное нахождение практически в обездвиженном состоянии привело к тому, что в себя им пришлось приходить несколько дней. Но даже когда они смогли надлежащим образом размяться, они продолжали общаться между собой жестами и соблюдать предельную осторожность в ожидании корабля.

Он появился поздно вечером ровно через месяц и подал оговорённый сигнал, и Ольга первой бросилась снимать с яхты маскировочную сеть,