Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

– Простите, а что такое торпедный аппарат? – спросила Стажинская, пребывающая в крайне задумчивом состоянии.

– Это оружие. Да, это оружие, с помощью которого можно стрелять из подводного положения по кораблям, находясь вне видимости, в смысле, из-под воды. Только на подводных лодках фуресианцев их нет, и это по меньшей мере странно. – Вот и голову себе ломаю, на фига козе баян?

– Простите, что? Какая коза? И зачем ей баян? – непонимающе хлопая глазами и с определённой долей растерянности, спросила Стажинская.

– Вот и я думаю, зачем?! – хохотнул Константин, хотя ему было совсем не до смеха. – Это я так образно выражаюсь. Козе баян не нужен, и подводная лодка без торпедных аппаратов – тот же самый баян для фуресианцев. Но ведь они их используют напропалую, а значит, они им зачем-то нужны, причём уже довольно продолжительное время. Вот только зачем?

– Может, это контрабанда в огромных масштабах? – сделала предположение девушка, в задумчивости оглаживая волосы.

– Очень даже может быть. Не зря же они имеют свою базу в самом Фельгаузе и, как я понимаю, действует эта база весьма продолжительное время. Уровень секретности высочайший, а это значит, без содействия неких высоких покровителей из числа представителей верховной власти города такое не может оставаться незамеченным спецслужбами. Вот только, думается мне, одной лишь контрабандой тут дело не ограничивается, всё куда хитрее должно быть закручено.

– Значит, когда мы вернёмся в Фельгауз, надо будет сходить в Ратушу и всё им рассказать, – решительно заявила девушка и зябко передёрнула плечами, явно демонстрируя своё взвинченное состояние.

– А уж это, простите, будет огромной ошибкой, – возразил Константин решительно. – С такими сведениями необходимо быть предельно осторожными и крепко держать язык за зубами, в противном случае мы неизбежно наживём себе огромные проблемы и навлечём немало бед. Денег вам за эти сведения никто не даст, но теперь, благодаря Ивану, захватившему в конструкторском бюро чертежи экспериментального оружия, мы в состоянии все свои затраты с лихвой окупить. Для этого надо будет построить цех металлообработки и нанять квалифицированный персонал. Для этого, конечно, придётся продать корабль, но перспективы того реально стоят.

– Вы слишком циничны, Константин… – пробормотала себе под нос девушка, опустив плечи.

– Сударыня, я совсем даже не циник, я банальный реалист. Поэтому я настоятельно советую поскорее снять розовые очки, через призму которых вы смотрите на этот мир. Таким образом вы избавитесь от иллюзий. Романтизм дело красивое, не спорю, но таких людей жизнь, как правило, ломает через колено, и такой участи я вам категорически не желаю. Такова грустная проза жизни… – с тяжёлым вздохом ответил на высказанную молодой девушкой реплику. Ему действительно было тяжело и грустно. Потеря друга тупой болью отзывалась в его сердце. Он не верил в возможность пролететь с острова на материк на крохотном наблюдательном воздушном шаре, в глубине души он уже похоронил Ивана и в целом смирился с потерей друга. Это было больно, но жизнь на этом не заканчивается и продолжается дальше…

– Вероятно, вы правы, слишком большие силы тут задействованы, а мы всего лишь обычные люди. Но хочу заметить, если когда-нибудь подвернётся случай, я непременно поведаю эту историю правоохранителям славного города Фельгауз, – после довольно продолжительного молчания произнесла молодая девушка, неспешной походкой направилась на выход из капитанской рубки и услышала за своей спиной реплику Константина:

– Но прежде чем это решите сделать, посоветуйтесь со всеми нами, мы ведь в одной команде.

Не оборачиваясь, она кивнула и с гордо поднятой головой покинула рубку. Придя в свою маленькую каюту, рухнула на заправленную койку и разрыдалась. Каким-то непостижимым образом Иван задел внутренние струны её души, и его образ не оставлял её как женщину равнодушной. Она, как и Константин, не верила, что он выживет. Перелететь океан на воздушном шаре было нереально, но несмотря на это, всё же где-то в глубине её души теплилась надежда, что и он, несмотря ни на что, вернётся…

Без сил провалявшись на койке где-то с полчаса, она наконец встала и, осмотрев себя в зеркало, ругнулась. Размазанные по всему лицу тушь и губная помада вкупе со взлохмаченной шикарной гривой волос делали её похожей на сущую ведьму. Быстро взглянув на настенные часы, она умылась, расчесала волосы и, нанеся лёгкий вечерний макияж, покинула каюту и направилась в кают-компанию на совместный ужин.

Глава 15

Находясь в гондоле воздушного шара, Иван уже потерял счёт времени и не мог с уверенностью сказать, который день он летит среди облаков. Сперва шар взмыл на высоту где-то метров четыреста, но спустя какое-то время медленно стал снижаться. Когда он снизился на высоту менее сотни метров, пришлось всерьёз озаботиться дровяной горелкой для поддержания горячего воздуха непосредственно в шаре и постепенно избавляться от мешков с песком, развешанных с внешней стороны гондолы. Конструкция оказалась предельно простой и незатейливой. Подкидываешь дровишки в котёл, подливаешь машинного масла и поджигаешь, что он и сделал, благодаря чему шар вновь поднялся на высоту около четырёхсот метров.

Так продолжалось несколько дней ровно до тех пор, пока заготовленная поленница не закончилась, и вот тут-то Ивану стало по-настоящему страшно. Пришлось взяться за разборку гондолы, изготовленной из сушёной ивовой лозы и обшитой толстой бычьей кожей. Теперь приходилось спать буквально одним глазом, рухнуть посреди океана без всякой надежды на спасение не хотелось категорически. Все дни полёта погода была хорошая, светило солнце, и дул умеренный ветер, а потом вдруг облака стали темнеть и сгущаться. Чуть позже ветер стал усиливаться, пока не превратился практически в ураганный, и обрушился сильнейший ливень.

Шар летел под сумасшедшим давлением ураганного ветра стремительно. Если бы не оказавшийся в гондоле морской непромокаемый плащ, то Иван бы давно промок до нитки, но плащ хорошо защищал от дождя и ветра. Однако в любом случае лететь сквозь льющие потоком струи дождя было тяжело, шар мотало из стороны в сторону, словно лист на ветру. Если бы воздушный шар летел на одной высоте, то не было бы так страшно, а то ведь пузырь то загоняло на такую высоту, где дышать становилось тяжело, то, наоборот, он летел, чуть ли не задевая гондолой пенные барханы огромных штормовых волн.

Ивану действительно было очень страшно, какие там американские горки! Они по сравнению с этим безумием природной стихии даже и близко рядом не стояли. К таким резким перепадам привыкнуть невозможно, ведь не просто так пилоты истребительной авиации считаются элитой любого народа и государства. Только один из ста может