Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

– Сивый, я только одного не пойму с какого перепугу Малёк с Исаем в бега пустились? Ведь они были в общей равной доле со всеми. Мыли бы и дальше золотишко без лицензии, и всё было бы у них нормально, так нет же, решили свалить. Зачем и почему, совершенно непонятно, хотя… Может, они действительно всё наше намытое золото с собой забрали?

– Да я почём знаю? Может, надоело им, а может, и вправду всё золотишко прихватили. Если имперские легавые прознают, чем мы тут занимаемся, то всем гуртом надолго отправимся на каторгу. Покидать столь богатое золотом месторождение совершенно не хочется, а придётся, если мы не поймаем Исая. Малёк-то вот там остывающим трупом валяется, – грудным басом ответил неизвестный, прислушиваясь к тому, что происходит в лесу, а там в этот момент прозвучало одновременно несколько сильно приглушённых винтовочных выстрелов. – Надеюсь, его наши парни пристрелили.

– А если он всё же уйдёт?

– Вот это вряд ли. С одной стороны обрыв, с другой стороны лес упирается в непролазные болота, а с третьей – непроходимые скалы. Только отсюда он может пойти в степь или вдоль океана, и тогда через трое суток окажется в городе Иксалане. В степь идти может только самый настоящий самоубийца, так как через два дневных перехода начинается пустыня. У него есть только один путь. Даже если мы его не поймаем сейчас, то он всё равно должен будет идти в город, так что будем его ждать здесь.

Послушав нелегальных старателей, Иван беззвучно ругнулся. Из-за этих беглецов и ему было некуда деваться, надо было что-то срочно делать, в противном случае он тут надолго застрянет. Прикинув в уме свои дальнейшие действия, он развернулся и крадучись направился к оставленным вещам. Подходя к колючим кустам, он неожиданно ощутил лёгкое дуновение дыхания и, выхватив револьвер, развернулся в сторону дерева, за которым стоял беглец, целясь ему в голову. Они стояли молча, целясь друг в друга, минуты две, и никто не решался выстрелить первым.

Уняв мандраж, Иван, не опуская взведённого револьвера, показал левой рукой в сторону двоих, стороживших лошадей, и провёл левой ладонью по горлу. Неизвестный отрицательно покачал головой и жестом показал, что убивать их нельзя, но надо вырубить, забрать лошадей и с ними уходить отсюда как можно скорее. Иван кивнул и, сняв револьвер с боевого взвода, показал, кто и как будет действовать. Неизвестный беглец согласился, кивнув головой и убрав оружие в кобуру, висевшую на поясе, бесшумно направился в указанную сторону.

Они одновременно подкрались к опушке и выждав, когда двое сторожей не смотрели в сторону леса, резко поднялись и бросились вперёд. Не мудрствуя лукаво, Иван подскочил в ближайшему к нему противнику как раз в тот самый момент, когда он, услышав за своей спиной шорохи, стал разворачиваться в его сторону, и приложил рукояткой револьвера по стриженому затылку. Второй противник свалился рядом, не издав ни звука. Быстро связав им руки и ноги, Иван с неизвестным беглецом привязали поводья всех лошадей к верёвке и, вскочив на двух выбранных жеребцов, перейдя на рысь, поспешили удалиться от леса как можно скорее и дальше.

Иван умел ездить на лошадях. Когда-то он брал уроки верховой езды, но это только в среднем темпе и недолго, а тут ему пришлось около четырёх часов передвигаться на лошади, и его пятая точка превратилась в отбивную, да к тому же опять разболелась голова, и со страшной силой вновь стало ныть всё тело. И вот, наконец, неизвестный беглец остановил лошадь и, спрыгнув с седла, отпустил всех лошадей. Показав, куда следует направляться, с разбегу запрыгнул на лошадь и направил её куда-то в лес.

Пройдя каким-то замысловатым маршрутом, они вышли на тропинку и по ней, никуда не сворачивая, проехали часа два и оказались на довольно обширной поляне, где стоял большой бревенчатый дом, и была конюшня с распахнутыми настежь воротами. Поставив лошадей в стойло и сняв с них сбрую, они набрали несколько вёдер воды из колодца, налив её в корыто, закрыли ворота и направились в избу. Оглядываясь по сторонам, Иван негромко задал вопрос своему вынужденному напарнику:

– Тут что, никто не живёт?

– Да второй год как съехали и в город подались за лучшей жизнью. Тут ведь настоящая глухомань, самый северный край империи Скифария, и этим всё сказано. Вот семья, собрав свои вещи, и уехала, по слухам, хорошо в городе устроились, – пояснил он. Нагнувшись возле ступенек, достал из-под камня массивный бронзовый ключ, отпёр замок и, открыв дубовую дверь, жестом пригласил Ивана войти внутрь. Чуть нагнувшись, чтобы не удариться головой об дверной косяк, Иван вошёл и оказался в небольшой прихожей. Нечаянный напарник захлопнул дверь и, водрузив массивный засов, прошёл в зал, где была печь, стол с лавкой и несколько деревянных лежанок.

– Здесь сегодня переночуем и завтра с самого раннего утра выедем в город, а там наши с тобой дорожки разойдутся в разные стороны и уже никогда между собой не пересекутся, – высказался неизвестный и водрузил на стол свой вещевой мешок. Развязал его и выложил помятый батон хлеба, две банки консервов, бутылку красного вина и кусок копчёного сала. – Ну что же, давай теперь, наконец, познакомимся, а то как-то даже и неудобно. Меня все зовут Исай, хотя родители нарекли Стефаном.

– Моё имя Иван, – представился в ответ он, ощущая, как от стоявшей на столе еды у него призывно заурчало в животе. – Спасибо тебе, Стефан, за помощь, если бы не ты, я даже и не знаю, как из той переделки выбрался бы.

– Мы друг другу очень помогли, жаль только, побратима своего я потерял, а он был для меня ближе, чем брат родной, – отозвался Стефан и, достав из сапога нож, открыл консервные банки и нарезал хлеб, после чего достал из вещевого мешка две жестяные кружки и разлил вино.

– Присаживайся к столу, Иван, отведаем, что бог послал.

Иван, подойдя к столу, присел на лавку, не решаясь первым браться за еду. Стефан передал ему ложку и, взяв в руки кружку, грустно заговорил:

– Давай, Иван, выпьем за упокой моего побратима Малька. Он был верным другом и надёжным товарищем, пусть земля ему будет пухом.

Иван поднялся и, качнув головой, подхватил кружку, выпив ровно половину её содержимого, взялся за ложку и чёрствый хлеб. Съев всё, он угостился несколькими кусками нарезанного сала и, допив кружку, ощутил, как его повело и захотелось спать. Он уже собирался пройти к кушетке, как услышал вопрос Стефана:

– Иван, как же ты в этой глухомани оказался?