Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

Развесив рюкзаки со спальным мешком, он снял рабочий комбинезон и нижне бельё и, отстирав их, с осторожностью пошёл в воду. Она была тёплой, и Иван, зайдя по пояс, поплыл. Поплавав в своё удовольствие часа полтора, Иван вернулся к берегу и с мылом вымылся. Забравшись в палатку, он взял зеркальце, посмотрел на своё отражение и сам себя не узнал. Его лицо похудело и было бледным, глаза ввалились, и отросла борода, которую сбривать он пока не собирался, но больше всего его раздражал свежий шрам, тянущийся от середины лба до левой скулы.

С глубоким вздохом он отложил в сторону зеркало и прилёг на раскатанный коврик. Закинув руки за голову и прикрыв глаза, он задумался. Ему требовались отдых и еда, а уж без денег дальнейшее его путешествие в Фельгауз представлялось весьма сомнительным мероприятием. Где раздобыть хоть какие-то деньги, не опускаясь до банального криминала, он пока не знал, кроме как устроиться куда-нибудь на работу, пусть даже она будет очень низкооплачиваемой.

Неспешно рассуждая, Иван припомнил, как его планировали поймать в Иксалане, и резко поднявшись, ругнулся сквозь зубы. По сути, можно было смело подвести жирную черту под сотрудничеством со скифарианской разведкой и полковником Кондором. До этого момента у него как-то не было времени задуматься над тем, что произошло. Его ищут как опасного пирата и будут искать дальше, и это необходимо было учитывать. Что уж там произошло и что могло изменить мнение полковника Кондора, Иван и вообразить себе не мог и ломать голову на эту тему даже не собирался, всё равно он ничего не узнает. Надо пересидеть два или три месяца и разобраться, где он всё же находится, и продумать свой дальнейший путь в Фельгауз…

Придя к такому заключению, Иван вышел из палатки и, найдя более или менее ровную палку и сделав из неё удочку, стал ловить рыбу. Выловив несколько рыбёшек величиной с ладонь, он почистил их и, организовав небольшой костерок, поставил котелок и приготовил уху. Насытившись несолёной похлёбкой, Иван надел рабочий комбинезон и, натянув на ноги потёртые сапоги, переложил в один рюкзак кинжал с револьвером и флягами и спрятал его в найденном дупле. Подумав некоторое время, он сложил палатку и, собрав оставшиеся пожитки, решительно направился на ферму, в глубине души надеясь наняться там на работу. Спустя час он вышел к ферме, увидел возле коровника пожилого бородатого мужчину и направился в его сторону.

– Добрый день, уважаемый. Скажите, где я могу увидеть хозяина? – спросил Иван, не подходя к нему метра на три, осторожно посматривая по сторонам, опасаясь чего-то нехорошего. Между тем дедок, степенно огладив мозолистой рукой окладистую бороду, внимательно рассмотрел Ивана и, кашлянув в кулак, заговорил:

– И тебе не хворать. Я хозяин этой фермы, говори, что ты хотел.

– Уважаемый, мне бы на работу наняться на три месяца, я работник справный и многое что умею, правда, в основном по дереву и металлу, да к тому же не сильно сложные механизмы умею ремонтировать, – ответил он, увидев, как из коровника вышла молодая женщина с ведром молока и направилась в дом.

– Как твоё имя?

– Иваном родители нарекли.

– Значит так, Иван, если ты телегу отремонтируешь, так уж и быть, возьму тебя на работу на три месяца за харчи и комнату в мастерской. Деньги получишь за три месяца пятьсот кредитов, но если отремонтируешь телегу, выплачу сразу сто монет на руки. Если же не сможешь, иди дальше куда глаза глядят и не вздумай возвращаться, собак на тебя спущу, – задумчиво взирая на Ивана, пояснил свои условия дед, уперев руки в бока в ожидании торга с неизвестным бродягой. Это было очень маленькой платой, но Ивану выбирать не приходилось, для начала и такие условия ему вполне годились.

– Показывай телегу и мастерскую, – с деловым видом потребовал Иван и последовал за дедом, но когда увидел саму телегу, с немалым трудом сдержал вопль негодования. Телега, а вернее то, что от неё осталось, прогнила напрочь, разве что её железные детали были в более или менее нормальном состоянии. По сути, ему предлагалось смастерить новую телегу из подручных материалов. Такого он никак не ожидал, но и сразу опускать руки никуда не годилось.

– Хитёр ты, дедушка, тут же все деревянные детали надо по новой мастерить. Если с самой телегой особых трудностей я не вижу, то с колёсами придётся изрядно повозиться, и времени на это потребуется ой как немало. Ну да ладно, я готов за неё взяться, но только если кормить меня будешь хотя бы пару раз в день.

– Вот и приступай. Ночевать будешь в мастерской, там есть инструменты и койка. И имей в виду, в дом мой тебе хода нет, я не знаю, кто ты такой будешь, поэтому жена будет тебе еду приносить каждое утро, а вечером кувшин молока и краюху хлеба, – без всякого выражения отозвался дед, и открыв дверь мастерской, жестом потребовал следовать за ним.

Оказавшись в мастерской и осмотрев её, Иван тяжело вздохнул. То, что дед называл мастерской, было слишком громким словом, так как кроме пил, молотков с кувалдой и некоторого количества ржавых стамесок с рассохшейся киянкой, тут и не было ничего. Правда, была ручная дрель и несколько самодельных свёрл по дереву, а также точило, работающее от ножного привода, что несколько облегчало поставленную задачу. Видно было, тут давно никто не работал…

– Прежде чем начать работать, тут надо порядок навести и привести в надлежащий вид инструмент, – буркнул Иван. – Где древесину сухую брать можно?

– В сарае сложены и доски просушенные, и брёвна, бери всё, что тебе необходимо для ремонта телеги.

Делать было нечего, и Иван, подвесив на ржавый крюк рюкзак, закатал рукава и взялся за дело. Дед какое-то время задумчиво наблюдал, как пришлый наводит порядок в мастерской. «Одно название», – хмыкнул и вышел во двор. Иван же навёл порядок на верстаке и, смазав дрель, взялся за точило. Оно было в порядке, вот только кожаный ремень привода совсем уж растрескался и никуда не годился, пришлось искать ему замену.

Три дня Ивану потребовалось, чтобы привести инструмент в состояние, пригодное к работе, и только потом, обмерив все деревянные детали развалившейся от времени телеги, приступил к работе, и вот тут он в полной мере осознал, насколько это трудно. Хитрющий дед обещал за работу