День Советского Сурка - Адам Хлебов

— Милиция! — кричит бабка.

Качки спешно покидают поле боя.

— Ещё раз тебя здесь увижу — убью! — бросает мне один из качков.

Сегодня я предпочитаю не отвечать.

Да, я снова на земле, но губа не разбита, и меня ни разу не пнули. Почти победа

Быстро встаю. Мне милиция тоже не нужна, у меня карманы полные денег.

Встаю, подхожу к Шатову, который смотрит на меня с открытым ртом.

Он в углу у входа в метро, весь белый. Я лезу в карман, достаю сто рублей и протягиваю ему.

— Держи, — говорю. — И больше не делай мне мозги со своими деньгами.

Он смотрит на купюру, потом на меня, потом снова на купюру.

— Но это же много, ты всего десятку должен!

— Бьют — беги, дают — бери.

Шатов молча берёт деньги, даже не поблагодарив. Просто хватает, оглядывается по сторонам и быстро прячет в карман.

Бабка, кричавшая «милиция», смотрит на нас с подозрением.

— Ну и сволочь ты, бабка.

— Что, говоришь, милок?

— Спасибо, бабуль, что спасла от хулиганов, — говорю.

Разворачиваюсь и направляюсь к метро. Он идёт следом.

— Дай пятак.

Шатов сначала смотрит непонимающе, а потом суетливо лезет в карман.

Размениваю десять копеек.

Мы проходим через турникеты, спускаемся по эскалатору. Вижу в приближающемся поезде Беллу, захожу в другой вагон.

Поезд трогается.

— Уу-у-уу-у-уу-.

— Ловко ты их, Лёш…

— Отвали.

Я перехожу к другому дверному проёму. Шатов остаётся стоять на прежнем месте.

Смотрю на своё отражение в окне — впервые моё лицо не побито с утра.

Отлично. Я понемногу учусь выживать в этом мире. Воровать деньги у юмористов больше не нужно. А значит, и убегать от десантника тоже.

Я собираюсь купить «Плаху» и прочитать её.

Я выхожу из метро и отправляюсь на Калининский проспект, иду прямиком к Московскому дому книги.

Шатов плетётся за мной, но я его почти не замечаю. В голове одна мысль: «Плаха». Я должен успеть до облавы.

У витрин с вывеской «Книги — на службу миру и прогрессу» уже собирается очередь. Я прохожу вдоль неё, вглядываясь в лица. Спекулянта нигде не видно.

Захожу в сам магазин и убеждаюсь в том, что романа Чингиза Айтматова нет в продаже и не предвидится.

Спрашиваю в очереди про дельца, описывая его внешность, но никто из любителей литературы его не видел.

Значит, мне всё же нужно дойти до рассказчиков анекдотов у театра Вахтангова, потом повстречать десантника с аккордеонисткой, и только потом — спекулянта.

Это немного раздражает.

Иду обратно. Панки, девушки, стелящие сигареты и желающие замуж, кришнаиты, драчливые лоточники, аккордеонистка — всё на месте.

Я дохожу до места, где выступают рассказчики анекдотов. Они уже начали свой номер.

Раз уж судьба пометила меня в такие рамки и вернула к театру Вахтангова, решаю вернуть всё похищенное за прошлые дни, но отыграться на юмористах за то, что требовали с меня деньги за место.

Толпа стоит вокруг них, кто-то смеётся, кто-то просто слушает. Один из них, тот самый высокий с лысиной, начинает рассказывать очередной анекдот:

— Попадает матрос в автокатастрофу… в больнице врач…

— Стой! — перебиваю я громко. — Неинтересно. Пламенный привет от мояков Севастополя. Все знают этот анекдот. Давай другой.

Они смотрят на меня с недоумением. Я вытаскиваю из кармана пятёрку и демонстративно кладу в коробку, куда они собирают деньги.

— Рассказывай что-то более смешное! А то спать тянет.

Высокий пытается предложить другой анекдот:

— Мужик приходит к врачу и говорит: «Доктор, у меня две проблемы: я половой гигант…»

— Не то! — снова перебиваю я. — Он в конце рассказывает, что вторая проблема в том, что он врун. Давай другой анекдот!

Я достаю ещё одну пятёрку и кладу рядом с первой. Рассказчики переглядываются. Их это всё бесит, но из-за денег они готовы терпеть мои капризы.

Так продолжается долго. Юмористы обескуражены, толпа постепенно расходится.

Я вернул все украденные у них деньги. Видимо, за раз они ещё никогда так много не зарабатывали.

Когда зрителей не остаётся совсем, лысый собирает деньги, подходит ко мне:

— Чувак, это что было?

— Вернул кармический долг, лысый. Не будь таким жадным — и удача повернётся к тебе лицом. Спасибо за концерт! Но вам надо ещё поработать над репертуаром, вы всё время рассказываете одно и то же.

Хлопаю его по лысине и ухожу, не оглядываясь. Вряд ли он побежит за мной, чтобы вернуть деньги.

Подхожу к толстой аккордеонистке. Она сидит на раскладном стульчике, пальцы лениво перебирают клавиши. Её взгляд скользит по прохожим то ли с презрением, то ли с лёгкой усмешкой.

Её футляр сегодня практически пуст: там лежит одинокая монетка в две копейки.

Я достаю из кармана мятую десятку.

— Уважаемая, а если я вам напою мелодию, вы сможете подобрать и сыграть?

— Смогу, — она смотрит на деньги. — А зачем?

— Спеть хочется. Для души.

— Ну давай попробуем, — она переходит на «ты».

Я кладу купюру в футляр и напеваю мотив.

Она смотрит на меня с сомнением, но пальцы уже начинают перебирать клавиши, из мехов вырывается тягучая, знакомая мелодия.

Я беру воздух в грудь и начинаю петь тихо, надрывно:

— Знаешь ли ты, знаешь ли ты, как я люблю тебя…

Она замирает на мгновение, сначала смотрит на меня с удивлением, потом будто поддакивая взглядом и качая головой в такт.

Продолжает играть — теперь уже подстраиваясь под мой голос.

Люди останавливаются, слушают. В футляр летят деньги.

Иногда голос срывается, но я продолжаю, а аккордеонистка ретуширует мои ошибки своей игрой.

— Сердце его теперь в твоих руках. Не потеряй его и не сломай…

Заканчиваю. Тишина. Потом хлопки, переходящие в аплодисменты.

— Ну как? — спрашиваю у аккордеонистки.

— Давай ещё, видишь, люди собрались.

— Нет, всё. В следующий раз.

— Приходи, если что. Меня Галкой зовут. Вообще-то я педагог по вокалу.

— Алексей. Путешественник во времени. Зайду как-нибудь.

Она улыбается и начинает играть что-то своё, пока народ не разошёлся.

Иду искать десантника. Вот он. Стоит недалеко от ларьков с матрёшками, курит, оглядывает прохожих.

Подхожу к нему и задаю вопрос прямо в лоб:

— Здорово, десантура! Дембельнулся?

Он молча смотрит на меня, потом хмурится:

— Чего надо?

Глава 21

Плаха

— Здорово, десантура! Дембельнулся?

— Чего надо?

— Слушай, — говорю я, — хочешь заработать десятку?

Он смотрит на меня с подозрением. Докуривает, бросает бычок под ноги и давит его сапогом.

— Ну хочу…

— Научи меня нескольким приёмам рукопашного боя. Десять рублей.

Он ухмыляется, но я вижу, что он заинтересован. Десять рублей для солдата, получавшего довольствие в размере семи рублей, — это не шутка.

Он оглядывается по сторонам, кивает и показывает мне рукой следовать за ним.

Мы отходят в маленький двор за магазином «Продукты».

Знакомимся. Моего вчерашнего преследователя зовут Серёгой.

Там он начинает показывать мне приёмы.

Первый — уход