Право на Власть - Евгений Волков

— Так, с мотивами наёмников я разберусь позже. Что ещё?

— Уцелевшие корабли противника начали разгон, пытаясь уйти в прыжок и покинуть систему. Те, кому повреждения не позволяют сбежать, вынуждены сдаваться. Наш десант — сорок бойцов — успешно высадился на «Бастион» и почти добрался до реакторного отсека. Впрочем, пираты уже и сами стремительно бросают эту старую посудину.

— Что по потерям? — спросил я о самом наболевшем.

Капитан на секунду замерла, расфокусировав взгляд — явно анализировала сводки, поступающие по тактической сети. Выпрямившись по стойке «смирно», она глухо доложила:

— Безвозвратно — один корвет и два фрегата. Повреждения разной степени тяжести получили почти все корабли первых ордеров, участвовавшие в свалке с самых первых минут. Но всё ремонтопригодны.

Я тяжело поморщился. Потеря кораблей — это не только прямой удар по капиталу, это ещё и люди. Сейчас, на Фронтире, экипажи тоже измерялись в кредитах, но в грядущих войнах каждый толковый специалист будет на вес золота. Годы, потраченные на его обучение, не вернуть. Жаль людей. Но, как ни прискорбно, на войне без этого не обойтись.

— Есть! — крикнул один из механиков, и они тут же, в несколько прыжков, поспешили покинуть остатки чужого меха.

На их место сразу же двинулась тройка экипированных бойцов, ловко взбираясь на покорёженную технику. Ну вот и всё, пилота, считай, уже достали. А значит, скоро нужно будет придумать, как заставить его заговорить.

Внезапно вспыхнувшее чувство опасности заставило моё тело резко дёрнуться в сторону. В следующее мгновение я рухнул на колени и судорожно схватился за голову.

Острая, невероятная, ни с чем не сравнимая боль пронзила мой разум. Нечто подобное я испытывал в те моменты, когда с боем проламывал генетические протоколы чужой крови при нейроподключении, только сейчас всё было с точностью до наоборот. Кто-то ломал не программный код, а выламывал двери в моём собственном сознании, варварски круша барьеры разума, стирая сами границы личности и воспоминаний.

Не знаю как, но краем меркнущего сознания я продолжал фиксировать происходящее вокруг. Вот капитан корвета, закатив глаза и стоя на коленях, неистово бьёт себя кулаками по лбу, словно пытаясь выбить эту невыносимую агонию из собственной головы. Вот Финч бьётся на спине и, ломая ногти, скрюченными пальцами пытается оставить борозды на металлической палубе, но оставляет лишь кровавые полосы. Вот один из бойцов, первыми рванувших к кабине пилота, не выдерживает и открывает беспорядочный огонь, сам не понимая, куда стреляет. Двое других давно выронили штурмовые винтовки и, слепо пятясь, отступают от вскрытой кабины вражеского «Ареса».

Из вскрытой кабины вражеского меха показался пилот. Девушка. На вид не старше меня, с тонкой фигурой, затянутой в чёрный облегающий комбинезон без единого опознавательного знака, ткань которого, казалось, жадно впитывала в себя весь окружающий свет. Её абсолютно белые волосы спадали ниже плеч, но сейчас их пряди непрерывно шевелились, словно ожившие змеи. Фиолетовые, совершенно нечеловеческие глаза сияли, примагничивая к себе взгляд. Казалось, их неестественное, пугающее свечение затмевало само искусственное освещение корвета. И лишь тонкая струйка алой крови, стекающая из носа по верхней губе, нарушала идеальную бледность её почти фарфоровой кожи.

Она была похожа на человека. Но в то же время в ней крылось нечто чужеродное, пугающее, не относящееся ни к хуманам, ни к любому другому виду ксеносов, встреченному мной за всю мою жизнь.

Девушка окончательно выбралась из кабины и слегка пошатнулась, но тут же упрямо выпрямилась, решительно сделав шаг вперёд. Неистовая, неизведанная сила мгновенно усилила свой напор на разум, ломая, скручивая и… подчиняя?

Ей тоже было тяжело. Физически. Это ощущалось не только в давлении неведомой силы, но и в её внешнем виде. Кровь из носа не останавливалась — наоборот, струилась всё быстрее. Каждый новый шаг давался с трудом, она пошатывалась, едва удерживая равновесие. Но ментальный натиск не ослабевал. Кто-то из экипажа уже давно потерял сознание, кто-то окончательно лишился рассудка и теперь просто выл. Кто-то, как капитан корвета, пытался физической болью перекрыть ту, что порождала эта инородная мощь.

Глубоко внутри, где-то в груди, начал стремительно разгораться гнев. Его пламя набирало силу, словно лесной пожар в жестокую засуху. Моё. Это были мои люди! Мои корабли! Моя система! Мой космос! И, чёрт побери, это был мой разум!

— М-м… — попытался я выдавить хоть слово, но не смог, лишь невнятно замычав.

Но огонь моего гнева разгорался, а я, мысленно с трудом отодвигая боль в сторону, подбрасывал в это пламя всё новые дрова. Моя принцесса! Моя Империя! Моя Воля! Всё это моё. Моё — и будет моим. И любого, кто встанет на моём пути и попытается отобрать то, что принадлежит мне, я втопчу в ядро самой чёрной дыры! Я упёрся ногой в палубу, встав на одно колено, а затем, тяжело опершись руками о бедро, стал медленно подниматься.

— Мо… — хрипя и словно заново учась говорить, я выдавливал звуки из пересохшего горла.

Девушка остановилась. С трудом устояв на ногах, она непонимающе посмотрела на меня. Кажется, она совершенно не ожидала такой реакции на свои способности. Тяжёлые капли красной жидкости разбивались о чёрную броню поверженного меха, а незнакомка удивлённо, не веря своим глазам, следила за моими движениями.

— Моё! — с рёвом я встал в полный рост. Чудом удерживая равновесие, я ощутил, как по подбородку стекает тёплая кровь.

Прикладывая невероятные усилия, я провёл рукой под носом и скосил глаза на испачканные в крови пальцы. Вновь переведя взгляд на неизвестную мне девушку-пилота, я сделал шаг. Нерешительный, маленький. Но мой собственный шаг.

— МОЁ!! МОЙ РАЗУМ! МОЯ ВОЛЯ! — рыча, выкрикнул я, ощущая, как с каждым новым движением мне становится всё легче управлять непослушным телом.

Девушка сделала шаг назад, явно поддавшись испугу: моё поведение совершенно не вписывалось в её картину мира. Теперь она понимала происходящее так же мало, как и я. А я полностью отдался гневу, который ярким, ревущим пламенем выжигал чужое присутствие из моего разума.

Глава 13

Шаг. Ещё шаг. Я приближался к поверженному меху и странной девушке. С каждым шагом мне становилось всё легче. Волна чужой воли