Императар? Стукай! - Кайзер

с изумлением наблюдал, как эльдарка, исчезнувшая из поля его зрения секунду назад, вынырнула из теней смерти и крови прямо за спиной маньяка, высоко в воздухе. Ее странный огромный зубчатый меч был готов оборвать жизнь врага. Но Люция невозможно было застать врасплох таким трюком.

За спиной Люция странный артефакт сработал абсолютно независимо от его воли. Устройство впрыснуло в тело десантника Хаоса чудовищную дозу комморрагских стимуляторов, превратив его в еще более неконтролируемого психопата, чем он был до этого.

Меч эльдарки так и не коснулся плоти противника. Вместо этого она получила такой сокрушительный удар кулаком, что отлетела метров на двадцать, кувыркаясь и несколько раз жестко ударившись о землю, пока не рухнула тряпичной куклой на груду трупов, усеивавших поле боя.

Мир вращался перед ее глазами, всё тело пронизывала невыносимая боль. Мышцы слушались с трудом, но их хватило, чтобы попытаться поднять голову. И тут она увидела, как над ней возвышается внушительная фигура Люция. Он занес меч, готовый разрубить ее пополам, и она ничего не могла с этим поделать.

Но звонкий удар металла сотряс поле боя. Когда эльдарка снова открыла глаза, ее обзор заслонил массивный силуэт того самого странного орка. Он успел как раз вовремя, чтобы заблокировать удар этого устрашающего противника. Канан вновь почувствовал, как ярость и безумие разорванной души давят на его уставшие плечи, но сейчас было не время для сомнений.

Два металлических клинка скрежетали друг о друга с такой силой, что металл начал сминаться. Выбросы психической энергии взрывались пугающими вспышками пурпурных миазмов и молний, черных, как бескрайний космос. Меч Люция ревел от психической мощи своего владельца. Перед Кананом стоял человек, который полностью отдал себя Хаосу, и теперь эта гниль текла по его венам, наполняя макабрический клинок тайными силами Варпа. Меч Канана, напротив, не излучал никакой силы.

Его зеленое тело, привязанное к Пустоте, не имело никакой связи с энергиями Варпа. Или, возможно, Слаанеш просто блокировала ее. А его собственной мощи не хватало, чтобы активировать подобные эффекты. В его прошлой жизни эта мерзость уже давно бы познала смерть от лезвия его клинка, но сейчас сама Дисторсия, казалось, отказывалась воздействовать на его врага. Но сверхчеловеческим усилием Канану удалось выпрямиться и оттолкнуть безумца, который отчаянно пытался его убить. Безумца, чья улыбка, казалось, вот-вот навсегда изуродует его лицо.

— Сражаться можешь? — спросил Канан у израненной эльдарки, которая изо всех сил пыталась удержаться на ногах.

— Я… не паду… — выдохнула она. — Я… защищу свой народ… и своих людей… Я не паду… Я вышвырну этих ублюдков из моего дома.

Канан не мог этого отрицать. Дух у эльдарки был железным, но ее тело вряд ли было к этому готово, особенно с вывихнутым левым плечом и кровью, сочащейся из-под респиратора ее шлема.

Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы оценить ее истощение. Он даже представить не мог, как долго она уже сражается. И в отличие от Люция, у нее не было коктейля из безумных стимуляторов, чтобы продолжать бой ценой каждой клетки своего тела. К тому же, Лорд-Феникс явно успел оставить на Люции немало ран до своей гибели.

— Ты заходишь справа, я слева? — предложил Канан.

— Убьем… эту тварь.

Слова беловолосого орка не были брошены на ветер. Ни он, ни эльдарка не стали медлить, бросившись в разные стороны, чтобы взять Люция в кольцо и атаковать с противоположных направлений. Если повезет, они смогут измотать его или найти слепую зону, чтобы покончить с ним. Хотя сказать это было куда проще, чем сделать.

Канан бросился на грозного Астартес Хаоса. Их мечи столкнулись с таким грохотом, что поверхность под их ногами содрогнулась. Эльдарка, несмотря на свои раны, демонстрировала феноменальную ловкость, уклоняясь от смертоносных выпадов демонического хлыста с грацией, которая заставила бы любую балерину удавиться от зависти. Это был элегантный и прекрасный танец смерти и крови.

Люций, в свою очередь, ничуть не испугался того, что оказался в меньшинстве. Он лишь маниакально хохотал, наслаждаясь каждым моментом. Стимуляторы, сжимающие его нервы и взрывающие тело, держали его в состоянии абсолютного психоза, далекого от любых остатков рассудка или здравого смысла. Он был способен не только блокировать и уклоняться от атак обоих противников, но и контратаковать с такой яростью и тотальным контролем над боем, что Канану и эльдарке приходилось отступать, чтобы просто перевести дух.

И в этот момент на поле боя забрезжил луч надежды. Мюррей и его бойзы наконец-то прорубили себе путь сквозь бесконечную волну отродий Хаоса. Орки с восторгом наблюдали за тем, как мастерски их Босс бьется с врагом, хотя и не могли понять, какого варпа он сражается бок о бок с этой странной остроухой. Но проблемы только начинались.

— Моя госпожа! У нас неприятности! — прокричал эльдар-воин своей предводительнице на их родном языке. — Демоны вот-вот прорвутся в Зал Врат!

Услышав это, Канан мгновенно почувствовал, как эльдарку накрыла волна тревоги. А циничная улыбка, которая стала еще шире на лице Люция, ясно дала орку понять: что бы там ни происходило, это не сулит ничего хорошего.

Глава 16

Тем временем, в месте, очень далеком от любого видимого конфликта, колосс отдыхал на своем административном троне, окруженный тысячами документов и архивов, которые требовали его личного внимания. Там, в далеком царстве Ультрамар, в тихой и скромной комнате Макрагга, мстящий сын Императора вел отчаянную битву с цифрами, чтобы Империум Человечества мог и дальше выживать в этом хаотичном тысячелетии.

Никто не осмеливался прерывать его работу, но некоторые новости требуют срочного внимания, несмотря ни на что. Сын Императора, примарх Робаут Жиллиман, поднял взгляд, как только услышал, что дверь его кабинета открывается. Это был сам Катон Сикариус, который приблизился к креслу своего отца с весьма обеспокоенным лицом.

— Что стряслось, Катон? — спросил Жиллиман.

— Милорд, я принес рапорт о Каликсидском Крестовом Походе, — ответил Катон.

Жиллиман тяжело вздохнул. Капитан его легиона редко приходил лично, чтобы передать простой рапорт, и опыт подсказывал примарху, что новости будут не из приятных.

Мстящий сын с тяжестью протянул руку, принимая манускрипты. Он откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и с привычным, абсолютно лишенным эмоций выражением лица