Императар? Стукай! - Кайзер

— С меня… довольно, — произнес Канан на идеальном Высоком Готике.

Разум Канана был охвачен хаосом. Голоса сущностей Имматериума рвали его сознание на части, искушая обещаниями власти и покоя. Слаанеш шептала ему наслаждаться убийством. Но сквозь этот хор пробился другой голос. Не голос Хаоса, а первобытный зов его новой природы. Странная смесь обрывочных воспоминаний и абсолютной, ни с чем не сравнимой эйфории. Он вспомнил свои желания. Он вспомнил, ради чего всё это делает.

Орк почувствовал это. Вся ярость, весь гнев и человеческие тревоги испарились с его лица, уступив место широкой улыбке абсолютного удовлетворения. Он почувствовал предвкушение битвы и громко рассмеялся в экстазе.

Канан бросился вперед. Скорость орка, подпитываемая чистой энергией WAAAGH! обрушилась на Люция. Израненный в предыдущем бою и истощенный стимуляторами, лучшим мечник в галактике не поспевал за этой первобытной яростью. Его меч Лаэра лишь непрерывно принимал на себя сокрушительные удары орочьего клинка.

С оглушительным скрежетом меч Канана нашел глубокую брешь в защите. Рана на животе чемпиона Слаанеш, оставленная эльдаром, разошлась. Этой секунды Канану хватило с лихвой. Беловолосый орк взмахнул мечом и мощным горизонтальным ударом разрубил Люция пополам прямо по линии талии.

Люций рухнул на пол. Мимолетная вспышка ярости сменилась циничным удовлетворением, когда он увидел широкую улыбку орка. У него был козырь в рукаве.

— Значит, ты одолел меня, — прохрипел Люций. — Твое лицо говорит само за себя. Эта улыбка выдает твою гордость за то, что ты победил кого-то настолько сильного. Твое эго должно прямо сейчас переполнять твое тело.

Люций ждал. Его смертоносный яд обвивался вокруг души жертвы. Проклятие требовало лишь искры гордыни, высокомерия и эгоизма, чтобы запустить процесс вечных мучений и перерождения. Но Канан не убрал улыбку.

— Гордость? Эго? Я не понимаю, о чем ты, — ответил Канан. — В этой улыбке нет ни эго, ни гордости. Только радость от хорошей драки. Просто веселое рубилово. Если я что-то и чувствую к тебе, так это благодарность за то, что показал мне истину.

Душа Канана впервые почувствовала себя сытой. Он не чувствовал собственного превосходства, он испытывал лишь истинную радость от самого процесса битвы с достойным противником. В этот момент Канан принял, что на самом деле значит быть орком.

Увидев орка в таком состоянии, Люций издал вопль ярости и отчаяния. Проклятие не нашло почвы. Спустя несколько секунд жизнь покинула лицо знаменитого мечника. В этом столкновении Люций проиграл окончательно, и его дальнейшая судьба теперь зависела лишь от капризов Варпа.

Канан поднял голову и с энтузиазмом посмотрел на тысячи врагов впереди. Со своими тремя метрами роста он бросился вперед, раскидывая разрубленные тела демонов во все стороны. Аэльдари, воспользовавшись замешательством врага, ударили следом, превратившись в смертоносную волну элегантности. Резня была настолько стремительной, что поредевшие ряды предателей в панике бросились в варп-порталы.

Канан оперся на меч, тяжело дыша. Битва была выиграна. Но прежде чем он успел хотя бы подумать об отдыхе, его разум получил сокрушительный удар.

Мир померк. Физическая оболочка с грохотом рухнула на пол. Его душу буквально вырвали из тела. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но когда он поднял взгляд, его охватил настоящий ужас. Осознав, что его душа снова отправлена в Имматериум, он увидел перед собой разъяренного Бога Хаоса.

Злить Слаанеш — плохая идея. И Канан был в шаге от того, чтобы узнать, почему.

Глава 17

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Иракундный голос бога сотряс каждую частицу Имматериума. Гнев, ярость, абсолютное, неконтролируемое бешенство, которое излучало божество, были такими, что даже сам Кхорн мог бы позавидовать.

У Канана не было шанса произнести ни слова: его астральная проекция в Варпе отлетела на километры, когда Слаанеш ударил его своей едва сдерживаемой яростью. Беловолосый орк рухнул на несуществующий пол, отскакивая и кувыркаясь раз за разом, изо всех сил пытаясь избежать фатального удара.

Раны на физическом теле, без сомнения, болезненны, но они ничтожны по сравнению с ранами, нанесенными самой душе. Канан испытывал эту боль из первых рук: даже не имея физического тела с болевыми рецепторами, его страдания еще никогда не были столь разрушительными.

— Держись.

У Канана не было времени определить, кому принадлежит этот таинственный голос, шепчущий ему на ухо, потому что, подняв взгляд, он увидел лишь, как божество обрушивает на пол свой удар, пытаясь раздавить его своей сокрушительной силой и гигантскими руками.

Беловолосый орк понимал, что такой удар в реальности неминуемо превратил бы его органы в кашу, но царство Варпа было слишком жестоким, чтобы позволить ему роскошь быстрой и безболезненной смерти.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ БРОСАТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! Я СОЗДАЛ ТЕБЯ… Я ТВОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ МОИМ ПРИКАЗАМ!

В очередном приступе гнева Слаанеш снова ударил орка, отшвырнув его на еще большее расстояние, чем в первый раз. Метафорически выражаясь, поскольку в царстве Имматериума концепции времени и пространства абсолютно не существуют.

На этот раз падение Канана было куда более мучительным. Его тело не просто покатилось… оно застряло в несуществующем полу под таким неестественным углом, что он напоминал сломанную тряпичную куклу.

Его астральное тело горело от боли. Болело так, как никто не мог себе даже представить. Он чувствовал, как его душа рвется на части с каждой вспышкой ярости бога. Он знал, что Слаанеш уготовил ему медленную смерть, делая всё возможное, чтобы причинить максимум страданий. Он знал, что… ничего не может с этим поделать.

— Вставай.

Вот опять. Этот странный голос снова эхом отозвался в его голове. Он не понимал, почему он кажется ему таким знакомым, ведь он никогда раньше не слышал этого мощного тембра. Канан поднял глаза и увидел, что Слаанеш занес одну из своих рук, готовясь снова ударить его и впечатать в землю.

Какой смысл сопротивляться? Его противником был бог — непобедимое существо, сотканное из чистой злобы и негативных мыслей. Поток дисторсионной энергии, материализовавшийся в макиавеллиевское и гневное лавкрафтианское чудовище. Не было ни единого шанса победить его. О чем вообще говорит этот голос? Сама мысль о том, чтобы бросить ему вызов, была полнейшим безумием. Возможно… лучше всего просто