Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

зубов, и впереди показалась целая делегация, встречающая гостя. Несколько человек в белых халатах выстроились у выхода из лифта, а вперёд выступил мужчина в годах. Судя по осанке и взгляду, здешний главный.

— Добро пожаловать, — произнёс руководитель лаборатории в сдержанном поклоне. — Мы рады видеть вас лично. Дорога, надеюсь, не слишком утомила?

Куратор скользнул по нему оценивающим взглядом и промолчал. За спиной руководителя маячил помощник, прижимая к груди стопку папок, будто от них зависела его жизнь. Собственно, так оно и было.

— Сразу к делу, — спокойно произнёс прибывший и заложил руки за спину.

— Тогда прошу в кабинет, — повёл рукой в сторону коридора глава лаборатории. — Там удобнее. Я распорядился насчёт чая…

Гость проигнорировал приглашение и вместо кабинета направился в комнату для отдыха персонала, что находилась сразу за постом. Он сел за первый попавшийся стол и протянул раскрытую ладонь. Помощник руководителя мгновенно подошёл и вложил в руку гостя папки. Руководитель поджал губы, но перечить не стал.

— Пусть посторонние покинут помещение, — произнёс Куратор, и глава подпольной лаборатории помахал рукой помощнику и закрыл дверь после его ухода.

Куратор разложил дела перед собой и принялся изучать. Каждая папка — личное дело. На обложках красовались фотографии детей. Мальчики, девочки разного возраста — от совсем малышей до подростков. Лица разные, а вот штамп на всех обложках одинаковый… «ПРОВАЛ», — красная печать с жирными буквами и чуть ли не во всю ширину листа.

Он открыл первую. Пролистал показатели, задержался на строке с побочными эффектами, скользнул глазами по графе времени смерти, закрыл и отложил. Взялся за вторую. Та же история. Третья, четвёртая, пятая, шестая…

Дети умирали один за другим, и цифры в делах рассказывали почему. Восприимчивость к препарату оказывалась выше, чем у взрослых, в разы, уровень адаптации детей превосходил уровень взрослых в пять, а то и в семь раз. Материал реагировал на пробуждение пси-сил бурно и охотно. Только вот хрупкие детские тела не выдерживали нагрузки и сгорали, как спички, поднесённые к пламени.

Куратор дошёл до седьмой папки и остановился: на ней штампа не было. Он раскрыл её медленнее остальных.

С фотографии смотрела девочка-подросток лет тринадцати-четырнадцати с серьёзным недетским взглядом. В графе псионических способностей имелись многочисленные заметки персонала, и Куратор вчитался…

«В первые сутки с момента выхода из комы объект продемонстрировал выраженные неординарные способности в управлении электромагнитными полями. Результатом стало отключение оборудования в блоке и появилась угроза жизни самого объекта. На вторые сутки зафиксированы признаки осознанности и осторожности в действиях. Комплекс седативных препаратов понизил активность объекта и позволил провести комплексную оценку состояния здоровья. После применения препарата „КПС-026 (Альфа)“, как и ожидалось, отмечены многочисленные повреждения организма вместе с бурным пробуждением и ростом псионических сил».

Ниже шёл длинный перечень повреждений. Куратор пробежался по нему глазами, перелистнул страницу медицинских данных и прочитал ещё пару листов личного дела. Картина складывалась одновременно обнадёживающая и тревожная…

— Она выживет? — не поднимая головы от бумаг, спросил Куратор.

Руководитель лаборатории подступил ближе, сцепляя руки за спиной.

— Кристалл Пробуждения Силы едва не убил её печень. Насильное пробуждение повредило нервную систему, — доложил он. — С момента пробуждения минула неделя. Из крайне тяжёлого состояния мы её вывели, частично стабилизировали. Но полноценным человеком девочке уже не быть. Она останется инвалидом. Навсегда.

— Плевать. — Куратор захлопнул папку и, наконец, поднял взгляд: — Главное — результат. А результат налицо. Мне теперь есть, с чем возвращаться к начальству, и это уже немало. Сколько времени понадобится, чтобы организовать её переезд?

— Боюсь… не меньше недели, — осторожно ответил руководитель, взвешивая каждое слово. — Нужно полностью стабилизировать состояние девочки, иначе дорога её доконает. И, если позволите совет, транспортировку лучше провести вертолётом. Тряска, задержки, любая случайность в пути могут свести на нет всё, чего мы добились.

— Организуем вертолёт. — Куратор побарабанил пальцами по столешнице слегка задумчиво. — Вопрос в другом: не разнесёт ли она его в воздухе? Судя по делу, электромагнитные фокусы девчонке удаются лучше всего.

— Об этом можете не тревожиться. — Руководитель позволил себе капельку самоуверенности. — Мы уже добились устойчивого подавления её псионической активности. Медикаментозно. Пока препараты в организме, ни на какие фокусы она не способна. Ручаюсь.

В дверь коротко постучали, и на пороге возник помощник руководителя лаборатории.

— Прошу прощения… — обратился он к руководителю, косясь на гостя. — Комнаты для приёма новой партии пациентов готовы. Все четыре, как вы и распорядились. Беспризорников разместим сразу, как прибудут.

Руководитель кивнул, отпуская его, и повернулся к Куратору:

— Как видите, мы готовы продолжать. Оборудование в порядке, персонал на местах, помещения подготовлены. — Он выдержал паузу. — Нам не хватает лишь препарата.

— Препарат при мне, — чуть заметно усмехнулся Куратор. — В этот раз я решил доставить его лично, собрал с наших молчаливых пешек по всей округе. Правда, с одной из передач вышла накладка… — Усмешка сползла с его лица. — Так что вместо четырёх детей возьмите троих. На четвёртого просто не хватит.

Руководитель понимающе кивнул и уточнять подробности накладки не рискнул.

Телефон в кармане Куратора мягко звякнул. Связь едва тянула под землю, и лишь чудом уведомление прошло. Гость глянул на экран, где было указано, что он получил новое письмо. Он открыл его и пробежал глазами. Это был перечень вещдоков из полицейского управления, аккуратно собранный и переданный услужливой рукой. Взгляд скользил по строчкам сверху вниз, ища одно-единственное — гранёный предмет, шкатулку, хоть какой-то намёк на коробочку, где хранился препарат. Но ничего похожего в списке не значилось.

«Если его нет в полиции, — просочилась мысль, — значит, коробочку прибрал тот, кто перебил этих кретинов. Как я и думал. Не зря группу поддержки запросил. Будем искать гада».

Куратор убрал телефон и поднялся из-за стола.

— Пойдём. Покажешь мне выжившую.

— Разумеется. Прошу за мной, — засуетился руководитель лаборатории, указывая дорогу. — Её зовут…

— Мне плевать, как её зовут. — Куратор двинулся к выходу не оборачиваясь. — Сделай всё возможное, чтобы девчонка выжила. Мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, после стольких провалов. Нельзя допустить, чтобы плоды нашего труда сдохли вместе