Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

Шестёрки поняли босса без команды. Один из них даже вытащил из багажника лопату. Старик посмотрел на неё и улыбнулся. Он как раз при мальце не стал свою брать, чтобы вопросов тот много не задавал.

— Надо было венки оставить… — покачал головой дед с ухмылкой. — Эх, сразу видно, не местные… Смотри, как пугать надо.

За спиной заскрипел металл, джип с ещё открытым багажником взметнулся, плавно спланировал и завис над головой лысого. А следом за машиной поднялось ещё много чего: ржавые пластины, доски, балки, куски рельс и шпалы. Бандиты переглянулись и резко потянулись за оружием на поясе, да только пистолеты с ножами вырвались под чужим контролем, ломая пальцы, развернулись и уставились мордоворотам прямо в глаза и души. Заброшенная лесопилка ненадолго превратилась в кирпичный завод…

— А ты чего стоишь с лопатой, дружочек? — обратился дед к замершему парню в кожаной куртке и с лопатой в руках. — Как вы там любите говорить? А, вспомнил! Копай, гнида!

Отмываясь от краски, я и не заметил, как вернулся дед.

— Что ты мне там воду переводишь! Шуруй сюда, сморчки чистить будешь!

Старик стоял у крыльца с полной корзиной грибов. С горкой насобирал. И выглядит довольнее обычного. Как-то подозрительно… Но расспрашивать не буду. Захочет — расскажет.

Дед с корзиной прошёл на кухню и вывалил добычу прямо на стол. Сморчков вживую я ни разу не видел и представлял их себе как обычные грибы. Пусть ранние, первые в сезоне, честь им и хвала, но по виду всё же грибы. Но сейчас я смотрел на стол и видел нечто другое… Шляпка вся в ячейках и ямках, коричневая, сморщенная, будто её уже кто-то погрыз и вернул. Ножка светлая и полая.

— И что с ними делать? — Я взял один и повертел. — Их вообще чистят? Тут и чистить-то нечего…

— Вот именно, что чистят. Внутрь загляни.

Заглянул я без особой охоты. Ножка полая, а в полости песок и какая-то мелочь на шести ногах, тоже не радующаяся встрече. Смотрела на меня, протестуя лапами и усами.

— Ага, теперь понял.

— Ножом вдоль, пополам.

Дед сел напротив, взял свой нож и показал. Одно движение, и гриб развалился на две одинаковые половинки.

— Песок вытряхнул, дальше щёткой по шляпке под водой, каждую ячейку промоешь. Потом в воде с солью поварить пару-тройку раз по двадцать-тридцать минут, чтобы всё, что ты не вытряхнул, само выползло.

— Выползло?

— А ты думал, ты в лесу первый желающий на этот гриб?

— А щётку где взять?

— Зубную возьми. Свою, — ответил дед, и, судя по его взгляду, это была не шутка.

Так я лишился зубной щётки… В списке покупок на завтра появился первый пункт, а диван в нём сдвинулся на второе место.

Работа пошла своим чередом. Дед резал, я резал, между нами росла горка половинок, а в миске под краном копился песок. И… пришлось признать, что на эти грибы падки многие. Желание их есть пропадало с каждой минутой чистки.

У Такэды в книге семь рангов псиоников, у сморчков, как выяснилось, тоже своя градация. По количеству песка внутри… Попадались экземпляры ранга «S», почти чистые, а попадались и такие, из которых хоть сразу в песочницу высыпай, «F»-ранговые.

Пока я разбирался с одним, старик вычищал три. И если считать это соревнованием, я проигрывал всухую.

— А ты их ел вообще? Или только собираешь и мучаешь родственников?

— Сорок лет ем.

— И как?

— Как видишь, поживее тебя буду.

— Это не показатель. Тебя и радиация не возьмёт.

— Просто ныть надо меньше, а работать — больше.

Дальше, по его словам, следовало отварить всю эту красоту. Минут двадцать поварили, воду слили, в раковину, потому что гриб съедобный условно, а вся условность как раз в отваре и сидит. И так ещё раза два… А это только треть всех грибов!

— А мы точно будем это есть?

— Можешь консервацию из подвала есть. Она там уже лет десять настаивается.

Ответ старика аппетита не вызвал… Но следующий этап был самым обнадёживающим: закинуть всё это на сковородку да с луком. Сметана по желанию. Только сметаны в доме не водилось, так что и желанию взяться неоткуда.

Горка на столе постепенно таяла, и сковорода зашипела уже ближе к полуночи. Сморчки в жареном виде оказались на удивление приличными. Дед ел молча, а когда тарелка опустела, откинулся на спинку стула:

— Какие планы на завтра?

— В город за продуктами поеду. И щёткой. А тебе купить чего? Сметаны, может?

— Да мне ничего не надо. По четвергам автолавка приезжает, я беру всё, чего душе угодно. В пределах привезённого.

— А глобальное? Топор там, лопату?

— Да не надо ничего! Чё опять пристал?.. Купишь опять фигню бесполезную, как свой велосипед.

Велосипед он мне припоминает при каждом удобном случае и, похоже, будет припоминать, пока на него не пересядет. Но для этого старый должен либо поломаться, что практически нереально, либо исчезнуть… Нет-нет! Как-то не хочется каждый раз просыпаться из-за опасения, что на голову вот-вот упадёт гиря.

— Ну, во-первых, он не бесполезный. Во-вторых, чтобы я хрень какую не купил, сам и скажи, чё те надо!

— Диван купи. А больше ничего не надо.

— Диван и так понятно. Ладно, сам возьму что-нибудь.

— Только не удочки. А то я их тебе в одно место…

— Я помню, не стоит переживать. Удочки в этом доме не будет.

— Вот и славно. Тогда завтра с утра в зале. Тренироваться будем.

Ночь, отвратные сны, бунтующий от сморчков желудок, и утро наступило вместе с кряхтением деда. Позавтракали молча. Всё ещё приходя в себя, отправился за дедом вниз. Между банок с закатками и принялись