Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

К утру город все равно встанет намертво, и все механизмы принятия решений станут вязкими и медлительными — особенно те, что не обходятся без личных встреч. Надо успеть до рассвета — я покосился виновато на задремавшую Нику.

Примерно через сорок минут машина остановилась возле безликого панельного жилого дома, бывшего одной из граней двора-колодца. За потоком снега было не разглядеть табличку на углу здания, да и улица не угадывалась совершенно — очередной город внутри города. В тишине предрассветного часа вдали одиноко шаркала по асфальту лопата дворника, хрустел снег под ногами и чудились отзвуки далекой автомобильной трассы. Зато дом рядом казался уже проснувшимся — окна части этажей заливал свет, приглушенный занавесками.

Наш водитель опередил нас на пути к подъезду, приложил брелок ключей к замку домофона и предупредительно открыл железную дверь, скрывавшую вход в теплый и довольно опрятный коридор. Ничего особо красивого и неординарного внутри — обычные крашенные в два цвета стены, побеленные потолки и ряды почтовых ящиков; с клацаньем открывшийся лифт, отделанный пластиком под дерево и с заглушенными металлом кнопками трех верхних этажей. Я нажал самую верхнюю из доступных и приобнял устало привалившуюся ко мне Нику.

— Мы приехали… — выдохнула она.

Было уже не особо важно — куда. Знакомая атмосфера, электрический свет и тепло давали ощущение дома и безопасности.

— Почти пришли, — повел я ее за собой в открывшуюся дверь лифта, а затем и по ступеням вверх — к звукам бормотавшего телевизора, который отчего-то смотрела прямо в коридоре бабка-китаянка, сидя в глубоком кресле и прикрыв ноги пледом. В руках ее было нехитрое вязание — маленький носок из синей шерсти, а на мир она смотрела через массивные очки, придававшие ей вид самый миролюбивый и домашний.

Китаянка кивнула мне, словно узнавая, хотя я вряд ли видел ее до того. И куда радостнее улыбнулась Нике, демонстрируя вязание.

— Здравствуйте, — неловко поздоровалась Ника до того, как я повел ее по лестнице выше.

— Ее что, выставили из квартиры? — с негодованием прошептала мне девушка, стоило нам подняться на следующий этаж.

— Это охрана. Сигнализация на случай вторжения, — пояснил я в ответ, останавливаясь возле железной двери в квартиру справа от лестницы.

Достал ключ, который подходил к еще десятку квартир в этом городе, и попробовал открыть им замок. Механизм не сопротивлялся, исправно провернувшись два раза, а свет внутри квартиры был включен заранее — во всех комнатах и, как я мог заметить, во всех квартирах верхних этажей, на случай если за нами кто-то все-таки проследил и желает определить местоположение или захочет влепить в окно ракету.

— Пойдем, — пригласил я Нику за собой в самую большую из двух комнат.

Остановился у порога, оглядывая длинный стол, покрытый десятками аккуратных столбиков бумаг и конвертов. Отметил два дорогих набора писчих принадлежностей, два кресла рядом за столом и одинокую телефонную трубку на подоконнике, выглядывающую из-за края занавески. Напротив кресел на стене располагался овал часов, показывающий четвертый час ночи.

— Это что? — с интересом заглянула Ника в помещение из-за моего плеча.

Я посторонился и приглашающим жестом предложил ей ознакомиться с бумагами самостоятельно.

Девушка вошла в комнату, провела рукой по стопке с краю стола и подняла с нее верхний лист бумаги.

— «Уважаемый Иммануил Федорович! Я и моя невеста, Еремеева Ника, выражаем вам искреннюю благодарность за усилия, предпринятые по ее поиску и освобождению. В знак признательности позвольте преподнести вам архивные бумаги, по счастливой случайности оказавшиеся в моих руках. Этот оригинал дарственной, в подлинности которого не приходится сомневаться, подтверждает право собственности Вашего сиятельства на сорок гектаров земли под Дмитровом. Как нам с невестой ведомо, тяжбы за данные земли велись еще вашим прадедом, но не нашли удовлетворения, но ныне…»

— Это что? — обернулась она ко мне.

— Благодарность князю Прозоровскому за помощь в твоем освобождении. Там надо подписать внизу, запечатать и отправить.

— А он помогал? — осторожно уточнила Ника.

— Нет. Даже пальцем не пошевелил, — признал я.

— Тогда зачем?! — возмутилась моя невеста. — Это слишком много для того, кто не сделал ничего!

— Как считаешь, он этого не поймет? — взглянул я на нее чуть устало.

Ника гневно смотрела на меня.

— Какая разница, поймет или нет? Если он тут ни при чем, я не вижу ни малейшего повода это подписывать!

— Разница весьма значительна, — не согласился я в ответ. — У князей гипертрофированное чувство чести. Они нам не помогли, но получат в дар то, от чего будет сложно отказаться.

Я зашел в комнату и стал двигаться вдоль стопок с бумагами.

— Старые секреты, долги, документы на землю, решение загадок, поиск утерянных родственников… — слегка касался я документов. — Каждый получит то, что желали получить еще его предки и завещали найти ему. Это невозможно им продать. За все это скорее убьют, чем посчитают нужным торговаться. Поэтому мы отдаем все это в оплату услуги, которой не было.

— Они решат, что все так и должно быть, — упрямо произнесла Ника, уронив руку с зажатой бумагой. — Они решат, что они князья, а ты неизвестно кто.

Я подошел к ней и обнял со спины.

— Неизвестно кто не может сжечь кремлевскую башню. Стоит признать это, и такие вещи станут делать другие неизвестно кто, а это очень опасно. Им придется объяснить, почему это было позволено мне и запрещено остальным.

— Потому что ты Юсупов?

— Одна из версий. Но она мне не нравится. Мы подскажем им другую причину. — Я подул ей на шею и поцеловал в затылок.

— Скоро твоему деду доложат, и он сделает по-своему.

— Думаю, у нас будет еще день до этого.

— Разве мы успеем за один день?

— Одного дня для такого дела недостаточно, — согласился я, чуть покачиваясь с девушкой в объятиях, — но чтобы завершить начатое пять лет назад — его вполне хватит.

Ника недоверчиво покосилась через плечо.

— Завтра, — успокоил я ее, — я расскажу тебе завтра. — Улыбнувшись, я отпустил ее и отодвинул для нее кресло.

Даже просто подписание десятков бумаг затянулось на пару часов — листы бумаги обязательно следовало прочитать самолично, дабы знать, что именно было подготовлено в дар иным счастливцам из числа самых влиятельных семей империи. Дары готовил не я — все они были результатом бдения моих людей в ИСБ и последствием проработки полученного материала. Вышло весьма неплохо, как мне кажется, — во всяком случае, равнодушным не должен был остаться ни один из получателей конвертов, которые скопом забрали с утра представители фельдъегерской службы.

За окном окончательно замело, но нам гарантировали, что отправления непременно достигнут адресатов в течение первой половины