Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Через раздражение пробилось воспоминание, что лысого свитского моего брата Ника тоже кое-как уговорила притвориться в самолете спящим — рядом ходила болезная Аймара, которой внимательный взгляд молчаливого и никогда не спящего свидетеля мог весьма не понравиться. А падать вместе с самолетом, если что, пришлось бы всем. Так что охранник проникся моментом. Видимо, процесс ему понравился — из самолета он так и не вышел, что осталось совершенно не замеченным нашей компанией.

«Да и демон с ним! — рассудительно сказал бы я. — Взрослый человек, разберется!» — И был бы абсолютно прав.

Но у лысого не было документов, чувства юмора и осознания ценности чужой жизни. А в аэропорту работало огромное количество ни в чем не повинных людей…

— Из меня выйдет отвратительная мать, — расстроенно хлюпала носом Ника, сидевшая рядом на пассажирском сиденье машины.

Два черных автомобиля с экстренно разбуженными водителями и охраной вновь мчали обратно через снег просыпающегося города.

— Неправда, — для порядка попытался я ее успокоить.

— Правда! Я забыла человека в самолете! А если я оставлю там нашу дочку?!

— Сына, — поправил я. — Ну, конечно, не оставишь.

— Но я же уже оставила… — совсем расстроилась невеста.

— Забыли мы все, — по-честному разделил я ответственность, искренне досадуя вместе с ней.

Как я-то мог забыть? Ведь можно было легко сделать так, чтобы самолет с лысым сразу улетел в Румынию. Нет, вы посмотрите — уже и имя ему придумала!

— Тем более это не ребенок, — добавил я убедительности в голос. — Это вообще сложно назвать человеком! Скорее оружие массового поражения.

— О боже, я забыла в самолете оружие массового поражения… — словно прочувствовав новую степень вины, с головой рухнула в нее Ника, закрыв лицо ладонями и принявшись мерно раскачиваться.

— Ты за ним замужем! — рявкнул я на нее. — Все будет хорошо! — в приказном порядке выдал ей целеуказание и тут же сменил тон на сухой и деловитый: — Смотри, за окном есть пожары? Город не горит?

— Н-нет, кажется… — чуть испуганно доложила Ника.

— Значит, все с ним нормально. По себе знаю, — успокоил я ее.

— А, нет… там, кажется, что-то дымит, — приникла девушка к окошку.

— Это ТЭЦ.

— Н-ну, если так… — засомневалась Ника.

Понятное дело, телефонные звонки в аэропорт и лично владельцу самолета — княжичу Мстиславскому были произведены. Но и механизм, предписывающий взаимоотношения с неустановленным человеком без документов, оставшимся в самолете, оказался давно запущен. К счастью, без свойственных исполнителям перегибов — пусть аэродром и военный, но борт являлся личной собственностью княжича, оттого абы кого там быть не могло.

Всего час по дорогам, отнятый в очередной раз ото сна, затем десяток минут телефонных разговоров по прибытии, и Нику увели в глубь отдельно стоящего здания на въезде в огороженную часть терминала — подтверждать личность и забирать оставленного пассажира. Права аристократки позволяли обходиться без нотариусов и поверенных — иногда было достаточно честного слова… А еще Нику не объявили в розыск, оттого пропустили через турникеты без тревожной кнопки или того, что предусмотрено для таких моментов, если бы зайти внутрь попытался я… До того выезжали мы на машинах, единым конвоем, и никому не было дела до личности в салоне…

Правда, не обошлось без короткого и удивленного: «Это вы?» — от охранника на проходной при проверке документов, явно распознавшего в девушке героиню новостей центрального канала. Но обрадованное и столь же лаконичное: «Нашлась!» — вполне устроило вопрошавшего.

Со мной бы так просто не прошло — вон и портрет мой, как оказалось, распечатан в черно-белом виде и подвешен на стойке информации… Да и глазастый постовой возле рамки детектора нет-нет да и поглядывал в мою сторону, словно в сомнениях касаясь рации в нагрудном кармане. Своим наблюдениям он наверняка верил, но также помнил, какие люди предупреждали о нашем прибытии. Долг и осторожность явно вступили в конфликт, выражаясь в движениях и взглядах, нервной походке и переглядываниях с коллегой — тот тоже отметил мою персону, но не хотел брать на себя ответственность.

Иногда сложно определить, где негодяй, а где — образец благочестия, что его разыскивает. Особенно если они передвигаются на машинах одной и той же марки и жмут руки одним и тем же людям. Премия и награда за бдительность — вещи приятные, но кто гарантирует, что политика не перевернет все с ног на голову уже через пару часов? В Анадыре тоже есть военные аэродромы, и там тоже нужны охранники — особенно с наградами и внеочередным званием…

В любом случае сомнения вредны.

— Вы не одолжите ручку? — обратился я к одному из постовых, указав взглядом на искомое возле раскрытого журнала посещений.

Тот недоуменно повернулся к столу, но просимое передал — не лично в руки, но положив на борт, отделявший тамбур от охраняемой территории.

— Что-то он у вас на фотографии какой-то грустный, — вернулся я вновь к своему портрету на стене и критически посмотрел на изображение. — Как будто его попытались задержать и в аэропорту все умерли.

После чего широкими штрихами дорисовал лицу улыбку.

— Так лучше, — оценил я свою работу, вернулся на пост, улыбнулся и положил ручку обратно. — Не правда ли?

Постовой перевел взгляд от розыскного листа на меня, медленно кивнул и убрал руку от рации.

Возвращение Ники с новоявленным Вениамином произошло через десяток минут, абсолютно спокойно и без эксцессов, хотя Ника пыталась наводить суматоху, виновато кружа вокруг подаренного ей и забытого ею же охранника.

Сам же лысый производил довольно странное впечатление — казалось, этот эпизод его совершенно не волновал. Будто в самом деле ребенок, забытый в торговом центре, но еще слишком маленький, чтобы даже предположить, что родители способны просто так его оставить, оттого недоумевающий по поводу окружающих его эмоций.

— Его надо покормить, — категорично заявила Ника.

— А меня? — нахмурил я брови.

— Вместе поедим, — примирительно улыбнулась невеста. — Я тоже проголодалась, — обратила она внимание на входящий в силу световой день за окном.

По горячим отзывам постовых, ни одного приличного кафетерия и ресторана в Монино не было и лучше бы нам ехать сразу в Москву.

Во всяком случае, отправляться туда действительно стоило до больших пробок, а нужное заведение искать в направлении больницы Шуйских — раз уж выспаться не получилось, то следовало исполнять данные этой ночью обещания и проведать болезных. Тем более что Артему всерьез досталось, а проблему Аймара Инки требовалось как-нибудь решать. Скорее даже проблему ее родственников, рыскавших по всей столице…

Но