Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

до того Ника не нашла ничего более правильного, чем высыпать перед Веней горсть сладостей на стол круглосуточного кафетерия, словно в самом деле выкупая долг перед потерянным ребенком. Нам уже готовили горячее, пообещав десятка два минут ожидания, однако пачка сока и визуально треть ассортимента здешнего буфета, по мнению невесты, вполне подойдет для перекуса. Сказано это было тем самым бодрым и звонким голосом, которому никогда не хочется верить.

Во всяком случае, на столе нашлось мороженое, что позволило примириться с действительностью.

Вызволенный охранник, понукаемый настойчивыми предложениями Ники «что-нибудь съесть», тут же взял со стола такое же. Раз кушают соседи, значит — съедобное…

— Вечером ему билеты в Румынию купим, — поделился я с невестой планами. — Разумеется, не просто так отправим. В бизнес-классе. Если хочешь, рядом будет сопровождающий.

— Ты просто ревнуешь, что его поставили охранять меня, а не тебя, — из ворчливости выдала Ника нежизнеспособную версию. — Ты кушай, кушай, — попросила она застывшего с мороженым в руках охранника.

Тот энтузиазма не проявлял, но под настойчивыми требованиями, словно из вежливости, попробовал кусочек. Затем, будто прислушавшись к своим чувствам, еще один… Чуть повернул голову, прикрыл глаза и вновь прикоснулся к ощущениям, которых наверняка не чувствовал за все время своего странного существования и которые определенно касались тех эмоций, что были запрятаны глубоко под неподъемным весом навязанной ему службы; что ворохнулись только один раз до того, когда Ника позволила ему на мгновение вспомнить себя-прежнего.

— Ладно, в конце недели отправим.

Ника с чувством превосходства глянула на меня. Мол, пронял меня довод.

— Ты, кстати, знаешь, — обратился я к стражу, чуть пододвинувшись к столу и наклонив вперед плечи, — что все производство мороженого в этой стране принадлежит мне?

Мне ответил равнодушный взгляд, в котором если и было что-то — так это легкое недоумение.

— И если я умру, мороженого просто не станет. Никакого. Даю слово, — завершил я свое обращение.

Недоумение в его взгляде сменилось обеспокоенностью. А затем и серьезной тревогой.

Тут же чувства тронул всплеск энергии, и столик с нами в центре оказался под прозрачной пленкой щита.

Ника с ревностью покосилась на охранника и легонько стукнула его локотком.

— Веня, это общественное заведение. Не привлекайте к нам внимания, Максим в розыске.

Щит тут же пропал, как и еще одна пачка пломбира со стола. Равно как исчезли виноватые метания Ники — что самое ценное.

— Билеты я ему сама куплю, — заверила меня девушка. — Иначе его кто-нибудь еще перекупит за пачку печенья.

С навязанной охраной всегда так. Равно как и с чужими артефактами.

Я посмотрел за окно кафетерия, где на парковке терпеливо дожидались наши машины сопровождения. По счастью, все еще было кое-что свое в сегодняшнем дне, благодаря которому оставался шанс дожить до завтрашнего.

Глава 4

Жизненные трудности встречают каждого человека, вызывая не самые приятные эмоции. Но если сравнивать собственные проблемы с масштабом трудностей княжича Шуйского Артема, то становится даже как-то неловко.

События под Екатеринбургом, которым не исполнилось и суток, не могли остаться без последствий — и бой двух одаренных, желавших смерти один другому, ныне грозил развернуться полномасштабной войной между княжествами.

Не бывает расшаркиваний и уверений в легком недоразумении, когда после боя половину тела наследного принца одной стороны покрывают бинты и пластыри, а глава клана второй выходит из битвы с рассеченным боком, полным зеленовато-гнилостной магии из-под медвежьих когтей. Еще более маловероятно это, если битва состоялась на обломках тайной тюрьмы, владельцем которой являлся князь Черниговский, а свидетелем сего — княжич Мстиславский.

А еще, скорее всего, навела на княжича врага и предала его тем самым любимая девушка.

Однако вовсе не поэтому княжич расхаживал из конца в конец широченного помещения с высокими потолками, которые как-то даже неловко было назвать больничной палатой… Вот просто палатами, со всей роскошью, присущей этому слову, — вполне. Тут и кровать, на которой при желании тоже можно было расхаживать стремительно и вдохновенно: хотя матрас был жестковат, а белье — сурово-белое. И легкие, невесомые шторы, забранные в шелковые ленты, на двух широченных окнах, выходящих во внутренний парк огромного здания, выстроенного овалом. Даже мебель, предусмотренная для посетителей, — в том числе одно из трех кресел, в котором я расположился, и столик с фруктами — являла собой ручную работу, основательную, не жалеющую материалов и запаса надежности, отчего то же кресло смотрелось троном, но вполне вписывающимся в окружающий простор.

Здание вообще было крайне основательным, отражая великую любовь архитектора к большим площадям и надежности железобетонных конструкций, его обеспечивающих; огромные пространства коридоров и помещений вполне гармонично сочетались с метровой толщины стенами, видимыми в проемах дверей. К слову, все окна палат выходили исключительно на внутренний двор — внешним же стенам достались узкие «бойницы» технических помещений.

От формальных признаков больничного учреждения тут наличествовали стерильно-белые современные приборы, встроенные в медицинскую стойку, но те оставались выключенными, а стойка сдвинута к стене, чтобы не мешать расхаживать княжичу.

Потому что истинная и самая важная проблема его была весьма тяжкой, маетной и, вполне возможно, с реальной угрозой для жизни.

— Как думаешь, она пойдет со мной на свидание? — прекратив расхаживать, спросил Артем, с надеждой взглянув на меня, сидящего на кресле в углу.

«Она» — это, понятное дело, Аймара Инка, принцесса клана Аймара и автор коронной фразы: «Скоро вы все мучительно умрете!» — поверил которой разве что повар в той забегаловке… Но, судя по виду, он и сам давно хотел уволиться — не его это призвание…

Не следует думать, что княжич Шуйский — нерешительный и робкий юноша, вовсе нет. Проблемы неуверенности для него раз и навсегда решаются, стоит заглянуть в зеркало. Ибо из зеркала, при желании, на него смотрит хмурый трехтонный медведь. Неведомо куда девается остальная масса в обычной, человеческой форме, но подозреваю, что в харизму — так что со внешностью и взаимной симпатией тоже никаких проблем.

— Конечно, пойдет, — уверенным тоном опроверг я все его сомнения.

— Думаешь?

— Вообще без вариантов. Это я тебе как ее похититель говорю, — кивнул я. — Как прикажу, так и будет.

— Так!.. — вскинулся Артем. — С этого дня — никаких «похитил»! Пригласил!

— Я с восьмого класса так и говорю, это вы вечно… — заворчал я в ответ.

— Сейчас — особый случай! — жестко постановил Шуйский, приосанился, обрел прежний, величественный вид.

А затем, заложив руки за спину, вновь принялся мерно вышагивать по комнате, полный сомнений и опаски услышать слово «нет».

Все дело в том, что Артем Шуйский практиковал лечение разбитой любви и предательства