Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

— Пойдёмте!

Я показал пистолетом, куда надо идти. Хотя направление здесь было одно.

В ангаре, где стояли бронетранспортёры, пахло металлом и свежим солидолом. Бэтээры были четырёхколёсные, местные, марки «Фиат». Выглядели они немного нелепо. Но пулемёт сверху торчал солидный, и в общем такой машины мне для прорыва должно было хватить.

Я дёрнул бронированную дверцу, он была сбоку. Дверца поддалась.

— Залезайте, — махнул я пленникам.

Они переглянулись и попробовали заартачиться.

— А ну, бегом! — рявкнул я, поводя оружием от одного к другому. — А то двое вы мне без надобности, хватит и одного!

Пленники вздрогнули и наперегонки полезли в нутро железной машины. Я забрался туда вслед за ними, протолкнул их подальше внутрь и прыгнул на водительское место.

Бронетранспортёр громко взрыкнул и завёлся. Внутри обильно завоняло выхлопом. Машина уверенно тронулась вперёд. Оказалось, что управлять бронетранспортёрами, находящимися на вооружении стран НАТО, Николай Смирнов не только умел, но и любил.

Бросая взгляды назад, чтобы мои пассажиры не напали на меня со спины, я подвёл броневую машину к воротам. Остановил. Вылез со своего места, толкнул двери:

— Вылезайте! Откроете ворота, а потом свободны. Советую вам куда-нибудь спрятаться, да получше.

Пленники взглянули недоверчиво, но из машины полезли. Подошли к воротам, нерешительно там затоптались.

— Открывайте по-хорошему! — заорал я изнутри машины, потом для убедительности вылез к прикрытому металлическими листами пулемёту. В него была заправлена лента, патроны тускло сверкали при свете потолочных ламп.

Запирающее устройство ворот лязгнуло, створки начали медленно расходиться. Когда они разошлись на свою полную ширину, пленники проворно разбежались. Один понёсся внутрь бункера, другой выскочил на улицу и сразу куда-то юркнул.

Я дал по газам. Бронетранспортёр покатился к воротам. На площадке у ворот в свете автомобильных фар застыли несколько человек. Автомобиль прибывших стоял чуть поодаль, это был армейский джип. При виде выезжающей из ворот боевой машины люди на площадке бросились врассыпную. Я их в этом устремлении полностью поддерживал. А чтобы им бежалось ещё лучше, я остановил свою машину, вылез через люк к пулемёту и дал им поверх голов три длинные очереди. На поражение не стрелял, это были просто военные, служивые люди. Они не отвечали за то, что их начальство продало свою страну.

В ответ мне не раздалось ни единого выстрела. И это было правильно.

Дальше я присмотрелся к джипу. Убедился, что никто не додумался за ним спрятаться. Потому что прятаться за машиной от выстрелов из крупнокалиберного пулемёта — это всё равно что прикрываться от них же листом картона. За джипом никого не было, и я расстрелял ему колёса, а потом двигатель. Грохотало и сверкало знатно.

Потом я запрыгнул обратно на место водителя и повёл бронетранспортёр по дороге, к лесу. Никто мне в этом не мешал.

Заехав в лес, развернулся, треща кустарником и повалив пару тонких стволов. Выдвинул машину чуть вперёд — то есть назад, в сторону бункерных ворот. Там, под скальной стеной, шевелились робкие тени. Я дал пару очередей, пули застучали, врезаясь в скалу на трёхметровой высоте. Вниз посыпалось каменное крошево. Тени под скалой затаились.

Пока все там, рядом с площадкой, лежали, уткнувшись в бетон и прикрыв головы руками, я незаметно покинул бронетранспортёр и рванул к своему «Фиату».

Погони за мной не было.

* * *

Человека, к которому мы с журналистом Адриано Ферри приехали на разговор, звали судья Паладино. Это я выбрал его из списка. Хотя выбор этот был неочевидный и рискованный.

У судьи Паладино были проницательные голубые глаза и густая седая борода. Ещё у судьи Паладино имелся дом на Виа Градоли, в тихом районе на севере Рима. В этом самом доме судья нас с Ферри и принял.

Пока мы добирались туда по городским пробкам, мой журналистский напарник предупредил меня о том, что Паладино — человек непростой. Теперь в ходе разговора я убедился, что Ферри в своей характеристике не ошибался. Но при общении с судьёй хватало и других нюансов.

Сначала мы показали судье Паладино фотографии, на которых неизвестные в масках похищают премьер-министра Моро. Фотографии судью впечатлили. Да и кого бы не впечатлили. Но дальше судья сказал:

— Это очень интересные материалы. Я поздравляю вас с тем, что вам удалось их добыть. Они наверняка помогут в расследовании… Но, — он поочерёдно посмотрел на нас поверх очков, — почему вы принесли это мне? Делом о похищении премьера занимается другой человек… И, что ещё более интересно: почему вы не опубликуете такую сенсацию у себя в газете?

Это был логичный вопрос. Просто судья не знал, что всё это — только начало разговора.

— Мы считаем, что сенсационность в данном случае может помешать расследованию, — ответил Ферри несколько обиженным тоном. — Наша цель: вернуть премьера и сделать так, чтобы правосудие восторжествовало. Кроме этих снимков у нас есть кое-что ещё. Это информация. Вот этот человек на фото, — Адриано ткнул пальцем в застывшую на глянцевом прямоугольнике фигурку, — Ренато Розетти, глава похитившей премьер-министра ячейки Красных Бригад. Нам также известны имена других участников похищения.

Судья Паладино пошевелился в своём кресле и сверкнул очками.

— Хм. А можно узнать, откуда у вас эти сведения? — спросил он.

— Конечно, ваша честь, — ответил Ферри. — Но сначала взгляните на другие снимки.

Он протянул судье ещё несколько фотографий. На них были запечатлены непосредственные моменты перестрелки. Люди на фото замерли, тыкая друг в друга оружием. Из стволов вырывался застывший белый огонь. Фотографии получились классные, Ферри был отличный репортёр.

Новые снимки судья Паладино разглядывал, уже не сдерживая своего удивления. Брови его разлетелись, нос заострился.

— Сведения добыл вот этот человек.

Журналист указал на одну из фигурок на фото. Потом дал судье другую фотографию, там стрелок был напечатан в большем приближении. Лицо различалось довольно отчётливо, у Ферри была не самая плохая по тем временам фотоаппаратура.

Судья Паладино близоруко всмотрелся в снимок.

— И кто же этот человек?

Он нахмурился и отложил снимок на стол.

— Это я, — пришла моя очередь вступить в разговор, до этого я не произнёс ни звука, обходясь только мимикой.

От звука моего голоса судья вздрогнул. Он бросил взгляд на фото на столе, на секунду уставился на меня. И очевидно понял, что я не итальянец. Заёрзал в кресле. Произнёс, обращаясь к Адриано Ферри:

— Что всё это значит? Кого вы ко мне привели?

Ферри встретил эту вспышку с уверенным спокойствием на лице.