Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

— Ты просто не видел… Вот где ты бывал: на Ближнем Востоке, в Африке… Ну, в Дании, но это всё равно не то, не то! Тебе надо увидеть Нью-Йорк, его улицы… Магазины, где есть всё! Надо окунуться в эту жизнь. Машины, вещи, женщины… И всё это можно брать, ни от кого не прячась, без блата, не торча по полдня в очередях…

Он наконец замолчал, и замер почти в экстазе. Я и сам, в общем-то, не противник хороших вещей и машин. И тем более женщин. Но слушать его потребительские излияния мне сейчас было противно.

С другой стороны, он хотя бы не втирал мне о своих демократических убеждениях, как это делал в своё время Гордиевский. О демократии Калугин стал рассуждать в перестройку, когда американские хозяева приказали ему выйти из тени. Здесь этого не случится. Если он что-то и станет вякать, то только из-за океана. Хотя бы на одного рвущего ослабевшую страну шакала будет меньше, уже хорошо.

— Значит, выгодное это дело, Родиной торговать, да, Олежка?

Бывший генерал Калугин взглянул на меня исподлобья. Безудержный восторг человека, дорвавшегося до «сладкой» жизни, из его глаз уже выветрился. Теперь предатель смотрел на меня, и во взгляде его сквозила неприкрытая злоба. Он ещё не забыл, каково быть генералом. И не привык, чтобы с ним разговаривали вот так.

— Что-то не очень тебя там, в твоём ЦРУ, ценят, — продолжал я, подливая масла в огонь. — Несёшься, вон, через половину земного шара, и непонятно для чего. Тебя там, кажется, держат просто на побегушках.

Скулы моего собеседника заострились. Он вцепился в край стола, костяшки пальцев побелели.

— Я знал, что из этого ничего не выйдет, — пробормотал он себе под нос. — Если б меня ещё слушали…

Калугин поднялся.

— Я предполагал, что сразу ты не согласишься, — проговорил он уже спокойнее. — Но обстоятельства могут поменяться. Если вдруг передумаешь — где американское посольство, ты знаешь сам.

Он бросил на свой столик, где стояла чашка недопитого кофе, пару купюр. Забрал газету и побрёл на выход.

На улице он запрыгнул в припаркованный прямо у дверей кафе автомобиль. Тот сразу завёлся и поехал. Вслед за ним тут же тронулся второй. Приезжал Калугин сюда, конечно, не один.

А сейчас ясно было одно. Моя громкая посылка, которую Старк обнаружил под капотом своей машины, дошла до адресата. Причём — и в прямом, и в переносном смысле. Намёк на то, что моя возможная гибель будет отомщена, американцы поняли. О том, что с моей стороны это только блеф, они не догадывались. Теперь вот уже не норовят меня убить, пытаются перетащить на свою сторону. Хотя выглядело это странно и непонятно.

Что это было за явление, прояснилось позже, через пару дней.

* * *

Зачем американцы подослали ко мне бывшего генерала Калугина, со временем выяснилось. А пока происходили другие, не менее значительные события.

Судья Паладино позвонил генералу Томазо. Он сделал это в частном порядке. Объяснил, что хочет избежать того, чтобы вызывать генерала для дачи показаний. Потому что вопрос у судьи деликатный. К нему попала информация о некой секретной операции «Гладио». И ему требуются пояснения.

Генерал ответил, что о такой операции он ничего не слышал, поэтому встречаться с судьёй Паладино смысла не видит.

Но это было уже неважно.

Закончив звонок, судья немедленно взял приготовленные чемоданы и отбыл в мало кому известном направлении. Куда он уехал, мы с Ферри не знали. Так оно было вернее. С тем, что до окончания горячей фазы событий куда-нибудь уехать нужно обязательно, судья Паладино не спорил. Он был смелый человек, но ещё он был человек умный и рассудительный. Он отлично понимал, против каких сил решился выступить. Те, кто организовал похищение премьер-министра, человека уровня судьи просто раздавят, как букашку, разотрут по асфальту в длинную влажную полосу.

У генерала Томазо с пониманием того, что происходит, тоже обстояло неплохо. Он хорошо знал, как именно функционируют тайные заговоры. Спрут отсекает свои поражённые части. Теперь так получилось, что поражённой частью стал он сам. И иллюзий о том, что его ждёт, он не питал. Генеральская должность не спасёт — скорее послужит отягчающим обстоятельством.

Пробыв после звонка судьи Паладино на работе ещё с полчаса, генерал рванул домой. Теперь я следил за домом и двором генерала с крыши соседнего здания. Жил он один: жена от него ушла несколько лет назад, с сыном-музыкантом генерал отношений не поддерживал.

Мы с Ферри заранее думали, как нам подступиться к этому важному участнику заговора. Была мысль устроить на него фальшивое покушение, в ходе которого кто-то из нас генерала бы спас. Это было бы просто прекрасно. Только вот существовала немалая вероятность, что при этом покушении генерал застрелит кого-то из фальшивых убийц вполне по-настоящему. Поэтому я решил пока за генералом последить, а там смотреть по обстоятельствам.

В окна было видно, как лысая и коренастая фигура мечется внутри двухэтажного дома, наспех забрасывая вещи в большую сумку. Скоро генерал уже открывал двери гаража. В гражданской одежде он был похож не на генерала, а на лысого и полноватого торговца.

Я побежал вниз, к своей машине.

Генерал не успел совсем немного. Его личный «Мерседес» выезжал из ворот, когда внизу по улице послышался шум мотора. Из-за поворота вынырнул чёрный БМВ. Хищно рассекая воздух, автомобиль нёсся к дому генерала.

БМВ затормозил, перегораживая «Мерседесу» выезд. Оттуда выскочил человек в плаще.

— Стойте! Стойте!

Он направился к машине генерала, размахивая руками и продолжая кричать. Вернее, махал он только одной рукой, вторая всё это время пребывала в кармане.

Я рванул из-за пазухи пистолет — и понял, что не успеваю. Из своего «Фиата» я наблюдал, как человек в плаще вскидывает руку в направлении машины генерала. Затрещали выстрелы, с сухим шелестом посыпалось на асфальт автомобильное стекло. И человек в плаще вдруг согнулся, а потом упал.

Генерал Томазо оказался быстрее своего несостоявшегося палача.

«Мерседес» рванул с места. Машина врезалась в крыло БМВ, отбросив тяжёлое колёсное препятствие со своего пути. Из БМВ послышались выстрелы, но «Мерседес» уже гнал вниз по улице. Недвижное тело осталось лежать у ворот. БМВ с визгом покрышек по асфальту понёсся в погоню.

Я, стараясь не упустить этих двоих из вида и держась на расстоянии, устремился за ними следом.

Две немецкие машины средь бела дня летели по городским улицам. Встречные и попутные автомобили