Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

Если есть оружие и готовые на многое бойцы, то велик соблазн использовать их, даже если никаким советским вторжением и не пахнет. И их использовали: для нагнетания напряжённости в обществе, для террора, для убийства политических оппонентов. Такое уже было и в самой Италии. Теперь, со слов генерала, оно грозило повториться. Мне предстояло этому помешать.

Но и предыдущая тема тоже никуда не ушла.

— А где прячут премьер-министра Моро, вы знаете? — спросил я генерала, когда поток его откровений об операции «Гладио» немного иссяк.

Генерал Томазо нахмурился и повёл подбородком.

— Вот этого не знаю. Но кто может знать, представляю.

Глава 21

С генералом Томазо всё получилось более чем удачно. Теперь он, что называется, перешёл на светлую сторону. Вряд ли, конечно, им двигали благородные мотивы. Но это было и неважно. Главное — он был готов выступить свидетелем в разоблачении гигантского заговора. Поднявшаяся волна будет способна снести проамериканские правительства в нескольких странах Западной Европы. И если генерал сделает это только потому, что рассержен и уязвлён тем, как с ним поступили — да без разницы, лишь бы говорил.

Так что в этом направлении всё продвигалось успешно, и успех этот нужно было развивать.

Но в мыслях у меня занозой сидело другое. Приказ из Центра о том, чтобы бросить похищенного премьер-министра Моро на произвол террористов, не вмешиваться и поиски не производить. Что это значило?

Когда в своей «прошлой» жизни, в будущем, я читал и писал о деле Альдо Моро, то видел разные версии произошедшего. По одной из них, произошедшее было чуть ли не договорняком между ЦРУ и КГБ. Моро, мол, своими инициативами был неудобен всем. И советская разведка, когда похищение произошло, просто не стала вмешиваться. Подкреплялась это версия двумя аргументами. Во-первых, в ЦК КПСС якобы считали, что сотрудничество коммунистических партий западных стран с их капиталистическими правительствами недопустимо. Это, мол, дискредитирует коммунистов перед их сторонниками. Любой компромисс здесь — это предательство идеи мировой революции.

Во-вторых, некоторые считали, что руководство Советского Союза намеренно сопротивлялось отходу Италии от сотрудничества с НАТО. Мол, как поделили Европу после войны, на этих условиях нужно жить дальше и не раскачивать лодку мировой политики. Это, конечно, была полная ерунда. Сами США и их союзники лодку вовсю качали. За событиями 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии определённо торчали уши западных спецслужб. А конкретно в это самое время, в 1978-м, американцы готовили почву для начала беспорядков в Польше, которые вспыхнули через два года — и привели к серьёзному политическому кризису.

То, что приказ из Центра неправильный и ошибочный, я хорошо понимал. Но что с того. Приказ есть приказ. Не подчинившись ему, я сильно рискую. Даже если потом выяснится, что я был прав, а отдавшее неправильное распоряжение начальство ошибалось, оправданием для меня это может не послужить. Неисполнение приказа — преступление. Такое не прощают.

Что мне делать? Если у меня всё получится, я могу спасти Альдо Моро и перевести страну Италию в орбиту СССР. Но при этом загублю себя и свои служебные перспективы. А вместе с ними — возможность влиять на ход дальнейших событий. Вот о чём я переживал. И стоящий передо мной выбор был непрост.

Принять решение помог неожиданный поворот событий. Мне предложил встретиться мой американский противник Рональд Старк.

Старк позвонил в редакцию газеты, где работал Ферри. Через журналиста он своё предложение и передал. Встретиться он наметил в людном месте: на площади Пьяцца Венеция в самом центре города. Выбор места встречи был понятен, на что-то пустынное никто заведомо не согласится.

Первой моей реакцией было на предложение о встрече не соглашаться. Пошёл он вон, этот Старк. Что он может мне сказать? Будет и дальше пытаться внедрить свою нелепую идею меня завербовать. Попытается, что-нибудь выведать. Или, что скорее всего, устроит какую-то провокацию.

Но, логично предвидя такое моё отношение, американец сразу сказал Ферри, что разговор предполагается предметный и взаимно полезный. Что он сожалеет о наших предыдущих разногласиях и предлагает оставить их в прошлом. Под разногласиями он понимал эпизод, когда меня, оглушённого, везли в багажнике на виллу Моро, чтобы там пристрелить, хмыкнул я про себя.

Но, поразмыслив, я решил со Старком всё же встретиться.

* * *

К Пьяцца Венеция меня подвезли ребята Луки Палермо. Их затонированная «Лянча» и теперь стояла у тротуара. Бойцы Луки сидели внутри. Это я попросил их не высовываться. Пусть Старк и его люди думают, что в машине находятся страшные профессионалы из Кей-Джи-Би, с «Калашниковыми» и гранатомётами РПГ 7В наперевес. Так оно будет надёжнее.

Автомобили с подкреплением от ЦРУ неподалёку тоже присутствовали. Я заметил как минимум два из них. Не исключено, что их было и больше. Но меня это не беспокоило. Сейчас я разговаривал с офицером Старком. И судя по тому, о чём у нас с ним шла речь, нападать на меня, выскакивая из автомобилей поддержки, никто не собирался.

Офицер Рональд Старк говорил. Пробыв здесь, в Италии, он приобрёл привычку размахивать при разговоре руками, и теперь несколько ею злоупотреблял.

Прямо перед нами высился дворец из белого камня, с колоннами и широкими ступенями, с монументами перед фасадом. На длинных флагштоках шевелились трёхцветные итальянские знамёна. А вот скамеек здесь, на площади Пьяцца Венеция, не было, мы разговаривали, просто стоя на тротуаре. В чём-то оно было и правильно, долго болтать с этим типом я не собирался.

Смысл речи Старка был в том, что похищенного премьер-министра Италии Альдо Моро мне искать не нужно. Это удивительным образом перекликалось с теми мыслями, которые я недавно обдумывал. И с поступившим из Центра приказом. Было ли это простым совпадением? Это был хороший вопрос.

У Рональда Старка о том, чтобы убедить меня в бесполезности и даже вреде Альдо Моро для советских интересов, имелись свои аргументы. Основной заключался в том, что на самом деле Моро итальянских коммунистов решил обмануть. Он создаст с ними коалицию, а потом, когда придёт пора принятия решений, с их предложениями считаться не будет. Своим предложением войти в коалицию он, мол, уже внёс раскол в партию: не все там были согласны это предложение принимать. А когда обман Моро вскрылся бы, это вызвало бы полный обвал поддержки левых. Так что пусть всё будет так, как есть. То есть: пусть Моро получит по заслугам. В том, что произошло, виноваты только его непомерные политические амбиции.

Но в