Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

то, чтобы переснять содержимое папки специальным фотоаппаратом, времени ушло прилично. В конце концов плёнка была проявлена и готова. Эти сведения нужно было отправлять в Центр как можно скорее. Со мной здесь может случиться всё, что угодно, а такая информация пропасть не должна ни в коем случае.

Как следует упаковав плёнку в специальный мини-контейнер, я отправился к тайнику. К тому самому, что располагался в роще на выезде из Рима в сторону городка Тиволи.

Проделав стандартные процедуры — проверка насчёт «хвоста», наблюдение на прилегающей местности, — я пробрался к тайнику. Укладывая туда посылку, я с удивлением обнаружил, что секретное пространство не пустует. Из Центра мне тоже что-то прислали. Это было странно, по договорённости о таких вещах меня должны были предупреждать. Но ни пресловутой меловой чёрточки на условленном столбе, ни смятой банки от кока-колы в щели забора я не наблюдал.

Ещё более странным оказалось сообщение из Центра, которое я расшифровал сразу, как только вернулся домой. Московское начальство категорически настаивало, чтобы ни во что, касающееся дела Альдо Моро, я не вмешивался. Чтобы деятельность по поискам похищенного премьера не производил. А если какие-то движения в этом отношении я уже начал, то немедленно их прекратил.

Я сидел за столом в своей съёмной квартире с видом на внутренний дворик. И размышлял о том, что бы это могло значить. Не вмешиваться в судьбоносные для этой страны события? Свою задачу как деятельного советского нелегала в итальянской республике я представлял себе совсем по-другому. Но у начальства свои соображения. Туда, в Центр, стекается вся добытая за границей информация. Начальству должно быть виднее.

Или нет?

Будь на моём месте кадровый разведчик Николай Смирнов, он, без сомнения, приказу из Центра подчинился бы. Свернул бы свою деятельность и дисциплинированно залёг на дно. Однако всё обстояло наоборот, и на месте разведчика Смирнова был я. И если в Центре обладали всей полнотой информации, то у меня имелось своё преимущество. Я знал, что в самом Центре всё обстоит не так здорово, как хотелось бы. Где-то в его недрах сидели вражеские «кроты».

Тут было над чем подумать. И права на ошибку при принятии решения у меня не было.

С утра я отправился на встречу с Адриано Ферри. Мы с журналистом договорились встретиться в тихом кафе недалеко от его редакции. Судья Паладино согласился нам помочь. Сегодня он должен был сделать свой ход, и мы собирались многое обсудить.

Я занял столик в глубине зала и стал ждать. Ферри опаздывал. Людей в кафе почти не было. За столиком у входа пожилая сеньора любовалась, как её маленький внук сосредоточенно ковыряется ложкой в вазочке с мороженым. В углу, сидя ко мне спиной, уткнулся в газету рыхлый тип в сером костюме. Что-то знакомое почудилось мне в его плешивом затылке. Но нет, этого не могло быть.

Ферри всё не шёл. Это меня не очень беспокоило, опаздывал журналист довольно часто.

Тут с той стороны, где сидел серый тип с газетой, послышался негромкий сиплый голос.

— Не уделите какое-то время на общение с коллегой?

Человек за столиком убрал газету и медленно повернулся.

Это оказался бывший генерал КГБ Олег Калугин.

Глава 20

Тогда, в конце 1977 года в Москве, всё сложилось не очень хорошо. Вражеских «кротов», что окопались в верхних эшелонах власти, от верхушки КГБ до ЦК КПСС, а может, даже и самого Политбюро, выявить удалось лишь частично. Они успели вовремя обрубить хвосты.

В следственном изоляторе КГБ неожиданно умер вывезенный из Дании британский агент Гордиевский. Здоровый и спортивный мужик средних лет, он якобы дал дуба от сердечного приступа.

Также один за другим ушли из жизни два перспективных генерала. У одного случилось кровоизлияние в мозг, служебную «Волгу» другого снёс на загородной дороге потерявший управление КАМаз.

Канал двусторонней контрабанды, который я выявил в Копенгагене, прикрыли. Но арестов и посадок это не вызвало. Все эти товарно-денежные движения были объяснены операцией по вербовке некого ценного источника, который являлся, кроме всего прочего, увлечённым коллекционером антиквариата. Возникший в вершинах власти клан прикрыл своих — тех, кого смог.

А генерал КГБ Олег Калугин, почуяв жареное — пропал, исчез. Мы с моим высокопоставленным товарищем Бережным тогда гадали, где он может быть. То ли кормит своей тушкой раков в каком-нибудь подмосковном озере. То ли прячется на снятой ЦРУ квартире в американском городке Лэнгли, штат Виргиния.

Однако Калугин сумел удивить. И вот, вынырнул здесь, в Италии, за столиком римского кафе. Было не похоже, чтобы наша с ним встреча оказалась случайной.

— Вы разрешите, Николай?

Калугин вылез из-за своего столика и уже топтался около моего. Со времени нашей последней встречи предатель изменился. Осунулся, под глазами обозначились тёмные круги. Похоже, смена работодателя не пошла на пользу его здоровью.

Моя рука сама собой решила потянуться за пазуху, к пистолету. Я остановил её: нет, не надо поддаваться. Ведь очень вероятно, что именно этого от меня и ждут. Вместо того, чтобы выхватить оружие и прямо здесь, в кафе, ликвидировать перебежчика, я сделал неопределённый жест. Садись, мол, какие у нас ещё варианты.

Бывший генерал КГБ уселся напротив меня. Он поёрзал на стуле, устраиваясь поудобней. Его бесцветные птичьи глазки уставились на меня с непонятным выражением. Мне показалось, что Калугин изрядно нервничает.

— Разговор у меня к вам простой, — начал он без долгих предисловий. — Я уполномочен кое-что вам предложить. Предложение это исходит от известного вам Рональда Старка, меня просто попросили его озвучить. Это предложение о сотрудничестве.

— Ты что, вербуешь меня? — спросил я, с трудом сдерживая в себе презрение к предателю и его словам. Выкать ему я точно не собирался, он этого не заслуживал.

Хоть я и пытался сдержаться, всё равно презрением его окатило прилично. Он это моё отношение, конечно, понял. Помолчал немного. Потом продолжил, несколько в другом тоне.

— Рональд Старк сожалеет о том, что у вас произошло. Он ценит тебя, как противника и как бойца…

Калугин вслед за мной перешёл в разговоре на «ты». Да, так оно было правильнее.

— И я тоже ценю, — продолжал он с кислым выражением на лице. — Я теперь живу в Вашингтоне, работаю в ЦРУ. Создаю новый отдел. Аналитический. Там может найтись должность и для тебя…

— В Вашингтоне, значит, — усмехнулся я. — Солидно. Генеральское звание за тобой сохранили?

— Со званиями у них чуть по-другому, не так, как у нас, — ответил Калугин уклончиво. — Но это и неважно. Там, в Америке, такая жизнь…

Его