На морозную звезду - М. А. Казнир

– Значит, нам нужно снять с тебя проклятие. – Форстер, волнуясь, чуть крепче сжал её ладони, в надежде, что она согласится, доверится ему, решится хотя бы попытаться дать этой задумке шанс. Ему мучительно захотелось, чтобы это стало для них не концом, а началом. Первым шагом в направлении их общей весны.

– Не могу просить тебя о подобном. – Детта потянула руки на себя, и он отпустил. – Я никогда не была девой в беде, нуждающейся в прекрасном принце, и сейчас становиться ей не собираюсь.

– Твой случай – уникальный, Детта, – возразил он. – Всем нам следует научиться время от времени принимать помощь. Если бы миссис Фишер заболела, разве ты не захотела бы позаботиться о ней?

– Ну… – она коротко кивнула и, задумавшись, стоит ли озвучивать свои мысли, всё же заговорила: – Если и существует способ его снять, о нём известно только Ротбарту.

– Значит, я разыщу его и притащу сюда, – поклялся Форстер.

Девушка порывисто поднялась с дивана и принялась беспокойно мерить шагами комнату.

– Это может оказаться сложнее, чем ты думаешь.

– Позволь мне попытаться, – взмолился Форстер, вскакивая на ноги и ловя её в объятия. Щека Детты прижалась к его груди, и он склонился, чтобы оставить на лбу ласковый поцелуй. – Позволишь? Пожалуйста.

Её молчание породило в нём бурный поток мрачных мыслей, и его разум зацепился за одну из них.

– Детта, – он приподнял её подбородок пальцами, вынуждая заглянуть ему в глаза, и нахмурился, рассмотрев, какая боль плескалась в их серо-голубых глубинах, – неужели ты не хочешь снять проклятие?

Она вырвалась из его объятий. Отвернулась и перевела взгляд на заснеженный пейзаж за окном. По белому покрывалу играючи пробежали первые лучи восходящего солнца.

– Ты многого не знаешь обо мне, Форстер. Не думал, что своё наказание я заслужила?

– Нет, – он шагнул к ней, – это нево…

– Я смирилась со своей судьбой, – отрезала она, в её сияющих глазах отразился невысказанный вопрос. – И прошу тебя о том же, если я действительно дорога тебе, как ты и говоришь.

– Если таково твоё желание, хорошо. – Он сказал ей то, что она хотела услышать, в чём нуждалась, несмотря на то, что каждое слово обжигало ему горло. Произнести их вслух было всё равно что признать, что проклятие никогда не спадёт.

Её руки заскользили по его плечам, Детта прижалась к нему так, будто их тела были созданы друг для друга, и Форстер растворился в ней, когда скопившееся внутри сожаление обрело форму острого лезвия ножа, готового вонзиться в его сердце.

За окном забрезжило утро, и Детта, снова набрав целую горсть шоколадных грибов, уютно устроила ноги на диванчике под одеялом рядом с Форстером.

– А теперь расскажи, как прошла твоя выставка. Я хочу знать всё.

Пока Форстер рассказывал ей о скандальном происшествии в галерее и связанных с ним подлых выходках Марвина, его внимание ненавязчиво вернулось к стопке журналов. Даже со своего места он разглядел, что Детта действительно была запечатлена на одной из обложек. Как и Ротбарт. Кто как не он мог жаждать внимания настолько, чтобы не уступить его своим артистам? Форстер закипал от злости: ему не нравились величественная поза Ротбарта, его подкрученные усы, которые, казалось, подрагивали от волнения, и прежде всего его направленный в объектив холодный взгляд, выдававший острый ум, но не соответствовавший радости, которую он демонстрировал публике своей улыбкой. Форстер не мог знать, что такого могло случиться, чтобы Детта сочла своё проклятие оправданным наказанием. От одной мысли об этом у него скрутило живот, и он стиснул зубы при виде человека, обрёкшего её на это. Ему нужно было всё исправить, спасти Детту, но он боролся с этим желанием, поклявшись себе, что останется верен её просьбе.

Когда Детта ненадолго покинула его, чтобы переодеться, он пробежался глазами по написанному на страницах журналов. Форстер никак не мог ожидать, что имя Детты будет напечатано рядом с другим, и две девушки на снимке будут запечатлены в прыжках так, словно собирались схлестнуться в битве.

Журнал «Танцоры»

23 мая 1913

Пенелопа Петра и Детта Кова: история двух балерин

Может статься, что у знаменитого Театра чудес Ротбарта появилась новая ведущая балерина. Весьма неожиданно главную роль Ундины в представленном в этом сезоне спектакле исполнили как прежняя прима-балерина Пенелопа Петра, так и нынешняя солистка Детта Кова, стремительно взлетевшая по карьерной лестнице.

Более пятидесяти лет назад Фанни Черрито[62] и Мария Тальони[63] танцевали одну и ту же программу в Милане, их выступление вызвало раскол во взглядах, и пресса бурно обсуждала, какой артистке стоит отдать предпочтение. Неужели и у нас назревает аналогичное соперничество? Обращаемся к тем, кому посчастливилось приобрести билеты на оба спектакля: что же покорило ваше сердце – изысканно-сдержанная классика в исполнении Петры или поразительная, берущая за душу глубина чувств в исполнении Кова?

И хотя самый животрепещущий вопрос, волнующий умы – кто же из них является более запоминающейся Ундиной? – остаётся открытым, мы со страниц журнала «Танцоры» призываем вас в погоне за ответом не упустить из виду весь остальной спектакль, представленный Ротбартом на ваш суд этим летом. Благодаря иллюзиям постановки театра Ротбарта превращаются в незабываемое зрелище, волшебство которого со сцены перетекает в зрительный зал. Наглядный тому пример: выступление солистки Дэйзи Мэй Смит – во время танца её подняли невидимые тросы, и исполняемые ею пируэты как будто порождали стаи золотых рыбок, позже скользивших по потокам воздуха как по воде. Это ли не самая волшебная сцена во всей Европе? Что-то подсказывает нам, так оно и есть…

Глава 34

Детта

1913

Иногда Театр чудес Ротбарта напоминал волшебный замок, который можно встретить лишь на страницах старых сказок. А иногда – один из таёжных лесов Российской империи, с деревьями, облачёнными в белые снежные одежды, и свистящей ветром среди их крон дикой магией. В его чаще затаилась неведомая опасность, чьего присутствия я совершенно не замечала, увлечённая танцами на лугах и полянах. Откуда-то издалека доносилось утробное рычание подбиравшегося всё ближе и ближе чудовища – назревающей угрозы войны.

С приходом весны театр представил «Ундину» Жюля Перро, погрузив сцену в атмосферу подводного царства. Ткань балетных платьев переливалась оттенками волн, от нежного бирюзового до глубокого синего, как нельзя кстати подчёркивавших наши роли морских дев. Когда Пенелопа исполняла главную партию Ундины, Ротбарт перевоплощал задник в мерцающий водопад, который струился быстрым потоком