Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Все это мало меня заботило. Я понятия не имела, что случится со мной, когда я починю этот медальон. Сделает ли Нисмера меня своим личным оружием? Проведу ли я здесь целую вечность? Или, что еще хуже, она узнает о моем шпионаже и убьет меня? Я провела рукой по лицу. Было поздно, и у меня не было сил об этом думать. Я подыграю, потяну время, разбираясь с этим проклятым кулоном, и постараюсь найти выход.

– На сегодня с меня хватит, – сказала я, и все головы повернулись ко мне.

Тесса и Тара взвизгнули, радуясь возможности уйти. Хильма вздрогнула, едва не выронив осколки, с которыми она возилась.

– Уже? – спросила она.

Я кивнула.

– Да. Я устала.

В этом была доля правды.

– Тебе, наверное, стоит беречь силы и поменьше общаться с Высшей Стражей, – подмигнула Хильма.

– Что? – пробормотала я.

На секунду она растерялась, стражники у двери хихикнули.

– Каден?

Я выдохнула. Точно. Та глупая уловка, о которой мы договорились, пока выясняли, для чего Нисмере нужна их кровь. Пока мы так ничего и не узнали. Даже вторая вылазка в ту комнату оказалась бесполезной – тела исчезли, и помещение выглядело безупречно. Было трудно поверить, что Кадену не все равно. Я видела лишь слабые просветы искренних эмоций, когда он был со своими братьями и сестрами. Он был злом. Мне приходилось напоминать себе, что он не на моей стороне. На моей стороне вообще никого не было.

– Да, – сказала я и встала, отодвигая стул от стола. – Я пойду.

Хильма улыбнулась, собрала осколки медальона и направилась к выходу. Я поплелась за ней, стражники, как обычно, сопроводили меня в комнату. Я заставила себя не смотреть на дверь Винсента и в миллионный раз задалась вопросом, почему он меня избегает. Вероятно, он занят Нисмерой. Я зашла внутрь своих покоев, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать. Обхватив руками подушку, я позволила своим глазам закрыться.

Мои туфли бесшумно ступали по каменным ступеням – я старалась не упасть, придерживаясь рукой за стену. Чем ближе я подходила, тем громче становились голоса. Наконец, оказавшись перед огромной комнатой, я ахнула. Там, в самом центре, располагался темный бассейн. Поверхность воды рябила, будто внутри плавали большие черные угри. Несколько фигур в капюшонах окружили водоем. Они подняли руки, и ярко-зеленая магия заискрилась на их ладонях – спустя несколько мгновений она соединилась в единый поток, образуя над головами магов светящийся круг.

Тишину прорезал леденящий душу крик. Две фигуры потащили еще одно безликое, бесформенное существо к центру зала. Я прищурилась, чтобы лучше видеть, как вдруг один из магов поднял руку над бассейном, и комната содрогнулась.

Я схватилась руками за стену, пытаясь удержаться на ногах. Рябь в бассейне утихла, но затем его центр закипел. Сначала всего несколько маленьких пузырей, а затем сотни и тысячи. Из середины темных вод поднялась фигура, и мое сердце было готово выскочить из груди. Я сделала шаг вперед, чтобы разглядеть получше. Вдруг чья-то рука опустилась мне на плечо. Я развернулась, крик замер в горле. Худая фигура уставилась на меня четырьмя белыми мутными глазами.

Она указала мне за спину и прошептала:

– Из одного восстанут все.

Я подскочила на кровати, вся мокрая от пота, волосы прилипли к лицу. На этот раз я закричала по-настоящему, заметив, что из угла на меня смотрит чья-то тень. Магия вспыхнула в моей руке, осветив комнату изумрудно-зеленым светом. Единственным, что я увидела, был комод с одеждой, наполовину вытащенной из ящика. Я затушила зеленый огонек и посмеялась сама над собой, прежде чем потереть сонные глаза. Никого не было. Я сжала простыню, пытаясь отдышаться. Это лишь сон.

– Просто сон. Не знамение, – повторила я себе, хотя и знала, что ошибаюсь. – Просто странный сон, а не призрак в моей комнате. Просто недосып.

Когда я снова улеглась в кровать, то повторяла эти слова, как мантру.

Несколько минут, и уже из коридора раздался чей-то стон. Это был определенно не призрак. Я подумала, что ослышалась, но затем стон повторился. Меня передернуло от отвращения. Если мне снова придется слушать Нисмеру и Винсента, клянусь, я отрежу собственные уши. Я подняла руку, чтобы произнести заклинание шумоподавления, когда из-за стены раздался еще один стон, но на этот раз за ним последовало шипение. Это напоминало звук боли, а не удовольствия.

Я вскочила на ноги быстрее, чем осознала, что делаю, и спустя мгновение оказалась у двери. Схватив свое ожерелье, я произнесла короткое заклинание и выскользнула наружу, бросив быстрый взгляд на пустую спальню. Если у моей двери нет охранников, то Винсент определенно вернулся. Отлично. Я поспешила через коридор и буквально ворвалась в его покои.

Я едва успела осознать происходящее, как обнаженный Винсент толкнул меня к стене. Даже несмотря на прижатое к моему горлу холодное лезвие, я успела окинуть его быстрым взглядом. О нет. Это был не просто раздетый Винсент, а очень-очень раздетый и безусловно одаренный природой Винсент.

– Ты голый, – прошептала я, крепко зажмурившись. – О боги, мне жаль.

– Это моя комната. Я могу ходить голым, – резко ответил он, явно взволнованный.

Половина его тела была прижата ко мне, и я не осмелилась снова посмотреть вниз, чтобы увидеть то, чем он меня касался.

Перестань думать о голом Винсенте, ты, изголодавшаяся идиотка!

Я покачала головой.

– Как ты смог увидеть меня через маскирующее заклинание?

– Проведи столетия рядом с богиней, сотворившей ведьм, и ты кое-чему научишься. Например, тому, что определенные заклинания имеют запах.

– Есть ли причина, по которой ты все еще голый и все еще меня обнимаешь? – спросила я.

– Есть ли причина, по которой ты ворвалась в мою комнату за полночь?

Я сглотнула.

– Справедливо. Ты можешь убрать нож от моего горла?

– Убери заклинание.

Я прошептала нужные слова себе под нос и снова стала видимой. Винсент тут же отступил. Он повернулся, давая мне возможность рассмотреть его безупречный мускулистый зад, но мое внимание привлекли зигзагообразные шрамы, покрывающие его спину. Длинные темные локоны частично их закрывали. Не потому ли он всегда ходил с длинными волосами? Что, если эти шелковистые пряди были вуалью, призванной скрыть от других то, чем он не хотел делиться?

– Я услышала стон.

– И твоей первой мыслью было ворваться сюда? Я мог быть с кем-то, – сказал он, натягивая штаны.

– Нисмера никогда не позволит другим тебя тронуть. Я видела, как она с тобой обращается. Все это знают. К тому же я могу отличить звуки удовольствия от звуков боли.

Он