Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

— А Вороны? — спрашивает Олег.

— Было бы неплохо, но не критично. Если выбьем одного из братьев раньше — не страшно, — думаю секунду. — Сипин. Если получится — пусть тоже дойдёт. Он непредсказуем, это может сыграть нам на руку. Но если Ярослав Романович его разденет, я не против.

Оля записывает.

— Как обеспечить, чтобы нужные люди прошли дальше? — спрашивает она.

Сева поможет, думаю про себя. Он видит карты всех игроков. Если кто-то из наших «целей» будет на грани вылета — подскажет, как его спасти. Или как утопить того, кто нам не нужен.

— Большую часть я возьму на себя, — отвечаю вслух. — С вас продумать схемы, при которых, если будет надо, наши проиграют им, чтобы они остались.

— Это… — Сашка запинается. — Это честно, господин?

Смотрю на него.

— Сашок, они собираются обобрать меня с помощью краплёных карт, подставных игроков и заранее спланированных схем. Честность закончилась в тот момент, когда они решили со мной связаться, — усмехаюсь.

Он кивает.

— Ещё вопросы?

Молчание.

— Тогда — отдыхать. Завтра будет тяжёлый день.

Олег и Сашка уходят. Оленька остаётся.

— Ты устал, — говорит она тихо.

— Есть немного.

— Иди спать. Я ещё поработаю над отчётами.

— Позже. Сначала мне нужно кое-куда заглянуть.

Выхожу из покоев и иду к порталу. Ирина дежурит рядом — она единственная, кто может открыть проход в нужную точку Изнанки. С помощью своего артефакта она научилась отправлять меня туда, куда надо, мгновенно.

— Господин? — она вскакивает. — Что-то случилось?

— Ничего. Мне нужно на пять минут выйти в глубокую Изнанку. Сразу в пещеру.

— Что-то случилось?

— Нет, просто хочу забрать макр, который оставил заряжаться, — улыбаюсь. — Я быстро.

Она больше не задаёт вопросов, кивает и открывает портал. Багровое свечение, лёгкое покалывание на коже — и я шагаю в темноту.

Сева появляется почти сразу. Здесь, в глубине Изнанки, нам никто не помешает.

— Как прошло? — спрашивает он.

— По плану. Они думают, что я лёгкая добыча.

— Я видел. — Он усмехается. — Ты хорошо притворяешься неудачником.

— Спасибо. Это талант.

Мы идём вдоль стен пещеры. Здесь тихо и спокойно — ни монстров, ни угроз. Просто странный, чужой мир. По дороге действительно забираю кристаллы, которые оставил в прошлый раз.

— Что ты узнал? — спрашиваю я.

— Кривошеев играет в связке с младшим Вороном. Они подают друг другу сигналы — касание уха, поворот кольца, такие вещи. Я запомнил основные.

— Я знаю. Спинорогова предупредила о схеме.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы знать детали сигналов. Завтра мы используем это против них.

Сева кивает.

— Как?

— Просто. Ты будешь следить за их сигналами и сообщать мне. А я буду делать ровно противоположное тому, чего они ждут. Они привыкли, что жертва реагирует предсказуемо. Когда я начну играть нестандартно — запаникуют.

— А если не запаникуют?

— Тогда перейдём к плану Б.

— Это ещё какому? — удивляется он.

— Обыграю их честно, — усмехаюсь я. — Ну, или почти честно.

Сева качает головой, но улыбается.

— Ты опасный человек, знаешь?

— Знаю. Поэтому они и проиграют.

Мы обсуждаем детали ещё несколько минут. Потом я возвращаюсь домой.

* * *

Хозяйская спальня в Тени особняка.

Анатолий Гаврилович наливает себе второй бокал вина и откидывается в кресле. За окном его временных покоев — странное небо Изнанки. Он никогда не любил это место. Слишком чужое, слишком неправильное. Но для дела — идеально.

Первый день турнира прошёл именно так, как он планировал.

Щенок Скорпионов проигрывается. Медленно, но проигрывается. Точно как его папаша когда-то. Тот тоже начинал с мелких ставок, тоже делал вид, что контролирует ситуацию. А потом — азарт, жадность, отчаяние. И крах.

Пересмешников помнит тот вечер во всех подробностях. Алексей Скорпионов, бледный, с трясущимися руками, подписывает одну расписку за другой. «Я отыграюсь, — бормотал он. — В следующий раз точно отыграюсь».

Следующего раза не было. Были только долги, позор и медленное угасание некогда великого рода.

Яблоко от яблони.

Сын оказался таким же. Самонадеянным, горячим, не понимающим, с кем связался. Он думает, что умнее всех. Что может прийти на чужую территорию и диктовать свои правила. Глупец.

Этот особняк на Изнанке — территория Пересмешникова. Каждый угол изучен, каждая половица знакома. Он знает, где спрятаны краплёные колоды. Знает, какие крупье работают на него. Знает, как падает свет и под каким углом нужно сидеть, чтобы видеть отражение карт в полированной поверхности стола.

Молодой граф даже не подозревает, во что ввязался.

Стук в дверь.

— Войдите.

Входит Кривошеев. Сухой, нервный, вечно оглядывающийся. Пересмешников его не любит — слишком суетливый, слишком трусливый. Но полезный.

— Анатолий Гаврилович, — Кривошеев кланяется. — Первый день завершён. Всё идёт по плану.

— Я видел. Скорпионов в минусе?

— Да, немного. Он играет осторожно, почти трусливо, — Кривошеев усмехается. — Думаю, вы правы, завтра можно начинать давить.

Пересмешников делает глоток вина, обдумывая.

— Не торопись. Пусть ещё день порезвится. Пусть думает, что контролирует ситуацию. А потом…

— Потом — «вилка»?

— Потом — «вилка». Ты и младший Ворон. Как обычно.

Кривошеев кивает. Он знает эту схему наизусть. Работали вместе уже много раз. На Спинороговых, на Алексее Скорпионове, на десятке других простаков, которые думали, что умеют играть в карты.

— А если он заподозрит? — осторожно спрашивает Кривошеев.

— Не заподозрит. Он слишком молод и слишком самоуверен. Думает, что его мелкие победы что-то значат, — Пересмешников презрительно фыркает. — Драки и дуэли — это одно. Карточный стол — совсем другое. Здесь побеждает не сила, а хитрость. А хитрости у этого щенка — как у телёнка.

Кривошеев позволяет себе улыбку.

— Значит, послезавтра?

— Да, а завтра присмотрись. Послезавтра — начинаем давить. К концу турнира он будет умолять о пощаде.

— А если не будет?

Пересмешников смотрит на него холодным взглядом.

— Тогда мы просто заберём у него всё. Поместье, земли, плантацию макров. До последней лошади в конюшне. У меня есть документы на случай, если он попытается увильнуть, — он усмехается. — Я же адвокат, Кривошеев. Знаю, как делать такие вещи.

Кривошеев кланяется и выходит.

Пересмешников остаётся один. Смотрит в бокал, на тёмно-красное вино, похожее на кровь.

Скоро, думает он. Очень скоро род Скорпионовых прекратит своё существование. Окончательно и бесповоротно.

И никто даже не поймёт, что произошло.

* * *

В покоях меня ждёт Оля. Она сидит за столом, окружённая бумагами, но когда я вхожу — поднимает голову.

— Всё в порядке?

— Да. Просто уточнял кое-что.

Она кивает, возвращается к документам. Я подхожу, смотрю через плечо.

— Что там?

— Отчёт о первом дне. Кто сколько выиграл, кто проиграл, общие суммы, — она показывает на колонки цифр. — Голубев в серьёзном