Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

— Спасибо.

Их пальцы соприкасаются, когда он берёт миску. Маша не отдёргивает руку. Смотрит на него снизу вверх — в её глазах что-то мягкое, тёплое.

Толик чувствует, как сжимается что-то в груди. Это не притворство. Он хотел бы, чтобы это было притворством — так было бы проще. Но нет. Маша ему нравится по-настоящему.

И это — проблема.

— Присядешь? — он кивает на скамью у стены дома.

Она садится, аккуратно расправив юбку. Толик устраивается рядом, пробует творог. Вкусный. Домашний, настоящий — не то что городская кислятина. Попутно в голове мелькает мысль, что было бы здорово такой творог есть и в поместье графа…

— Вкусно, — говорит он. — Передай матери спасибо.

— Передам.

Они сидят молча. Но это хорошее молчание — не натянутое, не неловкое. Просто двое людей сидят рядом ранним утром и им хорошо вместе.

Толик думает, как задать вопрос. Тот, который крутится в голове с того самого разговора с Сергеем. Культ. Сольпуга. Ритуалы. Он не должен забывать, зачем прибыл сюда.

— Маша, — начинает он осторожно, — твой отец тогда сказал… про культ. Что я должен буду вступить, если у нас всё… — он делает неопределённый жест.

Её лицо меняется. Не страх — скорее настороженность. И лёгкая обида.

— Разве это важно? — она отворачивается. — Если мы друг другу нравимся, разве это важно?

«Очень важно», — думает Толик. Особенно для него. Особенно сейчас.

Но вслух говорит другое:

— Не очень. Просто… — он берёт её за руку. Её пальцы — тёплые и такие маленькие. — Я хочу понимать. Что я должен делать, чтобы твой отец не злился. Чтобы он дал добро нам быть вместе. Если всё получится…

Маша поднимает на него глаза. В них — такая искренняя, такая открытая надежда, что у Толика снова сжимается сердце.

Он использует её. Использует её чувства, чтобы получить информацию. И ненавидит себя за это.

Но работа есть работа.

— Правда? — шепчет она. — Ты правда хочешь… с нами остаться?

— Хочу, — и это, чёрт возьми, не совсем ложь.

Маша оглядывается — быстро, воровато. Убеждается, что их никто не слышит. Потом придвигается ближе, понижает голос до шёпота:

— Мы поклоняемся Сольпуге. Это… — она запинается, подбирая слова. — Это древняя богиня. Она защищает нашу деревню. Даёт нам силу.

— Силу?

— Урожай, — Маша кивает. — У нас всегда хороший урожай. Даже когда у соседей засуха — у нас всё растёт. Поэтому мы живём торговлей продуктов. Люди приезжают издалека, чтобы купить наши овощи, фрукты, мёд.

Толик молчит. Слушает.

— Это благодаря ритуалам, — продолжает Маша ещё тише. — Отец говорит, что Сольпуга благословляет землю, когда мы… когда мы правильно её просим.

— Правильно просим?

Она прикусывает губу. Явно сказала больше, чем собиралась.

— Я не могу… Посторонним нельзя знать. Но если повезёт… — она смотрит на него с надеждой. — Скоро будет ритуал. Большой, важный. Может, отец разрешит тебе принять участие. Тогда ты сам всё увидишь.

Толик кивает. Сердце бьётся чаще.

Ритуал. Вот оно. Вот то, зачем он здесь.

— Я буду рад, — говорит он. — Если твой отец разрешит.

Маша улыбается. Сжимает его руку.

— Ты хороший, Трофим. Я знала это с самого начала. Когда ты спас меня от тех бандитов… Я знала.

Она встаёт, забирает пустую миску.

— Мне пора. Дела по дому. Увидимся вечером?

— Увидимся.

Она уходит, а Толик смотрит ей вслед.

Потом достаёт из кармана крошечный блокнот — тот, что использует для передачи записок графу и записывает: «Сольпуга. Благословение урожая. Скоро — большой ритуал. Приглашение???».

Прячет блокнот. Берёт топор. Возвращается к работе.

Удар. Ещё удар. Поленья разлетаются в стороны.

Маша. Культ. Граф Скорпионов, ждущий информации.

Он чувствует себя дерьмом. Но продолжает работать.

Потому что работа есть работа.

И потому что он уже не уверен, где заканчивается притворство и начинается правда.

* * *

Третий день турнира начинается якобы с сюрприза. Щербатов, тот самый советник из канцелярии, просит сесть со мной за один стол.

— Граф Скорпионов, — он подходит ко мне перед началом игр, нервно потирая руки. — Не составите мне компанию? Хотелось бы сыграть с представителем молодого поколения.

Голос у него дрожит. Глаза бегают. Он явно не привык к таким играм — ставки здесь выше, чем всё, что он видел за карточным столом раньше.

— С удовольствием, Аркадий Петрович, — отвечаю я с лёгким поклоном.

Мы занимаем места за угловым столом. Четверо игроков: я, Щербатов, какой-то барон из провинции и младший сын купеческой семьи. Мелкая рыбёшка.

Крупье тасует колоду. Карты ложатся на сукно.

«У Щербатова пара десяток, — шепчет Сева в моей голове. — У барона — ничего. У купца — тоже ничего».

Хороший расклад. С таким можно выиграть, особенно зная карты противников.

Но сегодня мне нужно проиграть.

— Ставлю, — говорю я, кидая фишки на стол.

Щербатов нервно сглатывает, смотрит на свои карты. Его руки едва заметно дрожат. Он поднимает ставку — осторожно, на минимум.

Барон и купец сбрасывают почти сразу. Остаёмся мы вдвоём.

— Поднимаю, — говорю я.

Щербатов бледнеет. Смотрит на меня, потом на свои карты, потом снова на меня. Я вижу, как в его глазах мелькает паника. Он не понимает, блефую я или нет.

«Он сейчас сбросит, — предупреждает Сева. — Слишком напуган».

Нет. Не сбросит. Мы договорились.

— Отвечаю, — выдавливает Щербатов и двигает фишки на центр стола.

Момент истины. Я смотрю на свои карты, делаю вид, что колеблюсь. Потом — тяжёлый вздох.

— Ваша взяла, Аркадий Петрович.

Открываю карты. Моя рука — лучше. Намного лучше. Но я сбрасываю её лицом вниз, так быстро, что никто не успевает разглядеть.

Щербатов моргает. На секунду на его лице мелькает понимание — он знает, что я проиграл намеренно. Но потом он берёт себя в руки и расплывается в довольной улыбке.

— Благодарю за игру, граф, — говорит он, сгребая фишки. — Всё же молодым ещё есть чему поучиться у старших.

— Вам повезло сегодня, — отвечаю я с кислой миной.

Следующие несколько раздач идут по тому же сценарию. Я играю «неуверенно», «ошибаюсь» в ставках, «не замечаю» очевидных комбинаций. Разок для виду выигрываю, позволяю выиграть и другим участникам. Но в основном, разумеется, сливки снимает Щербатов.

К концу партии я в минусе на приличную сумму. Достаточно, чтобы это выглядело как серьёзный проигрыш. Достаточно, чтобы окупить любую услугу, которую я попрошу у него в будущем.

Публика вокруг шепчется. Я слышу обрывки разговоров.

— Вот и закончилось везение молодого графа…

— Я же говорил, вчерашний выигрыш — случайность…

— Яблоко от яблони, весь в папашу…

— Может, я отыграюсь? — спрашиваю у