Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Ворон — холодный, расчётливый. Почти не блефует, играет только наверняка. Его слабость — предсказуемость. Он никогда не рискует по-крупному.

Голубев — жадный до безумия. Когда видит возможность большого выигрыша, теряет голову. Его слабость — собственная алчность.

Пересмешников — пока не играет. Наблюдает, выжидает. Но я вижу, как он смотрит на меня — с довольной, снисходительной улыбкой. Он думает, что план работает. Что я лезу в ловушку, как и мой отец когда-то.

Пусть думает.

Перерыв. Встаю из-за стола, иду к окну. Небо Изнанки за стеклом — красивое, но чужое.

— Граф сошёл с ума, — слышу я за спиной. Кто-то из свиты Голубева пускается в рассуждения. — Уже четвёртый день проигрывает, но продолжает повышать ставки. Это же безумие!

— Просаживает состояние, не думает о будущем, — вторит другой голос. — Весь в папашу.

— Может, это у них семейное? Какое-то проклятие?

Они смеются. Тихо, но я слышу.

Разворачиваюсь, смотрю на них. Они замолкают, отводят глаза.

— Господа, — говорю я с вежливой улыбкой. — Не желаете присоединиться к следующей партии? Я как раз ищу достойных противников.

Они бледнеют и быстро ретируются.

Усмехаюсь про себя. Трусы. Все они — трусы. Смелые только за спиной.

Вторая половина дня. Я продолжаю свою игру — проигрываю крупно, выигрываю по мелочи. К вечеру я в серьёзном минусе, но всё ещё в игре.

Пересмешников наконец позволяет себе расслабиться. Я вижу, как он откидывается в кресле, как берёт бокал вина. Его план работает. Щенок Скорпионов лезет в ловушку. Сам, по доброй воле. Чего ещё желать?

Только он не знает, что ловушка — моя.

* * *

Давид Кабанский не любит карточные турниры. Слишком много интриг, слишком много фальшивых улыбок, слишком много людей, которые смотрят тебе в глаза и думают, как бы тебя обобрать.

Но сегодня он здесь не ради игры. Он здесь, чтобы наблюдать.

Скорпионов его интригует. После дуэли с Тильгеновым — особенно. Молодой граф, который казался лёгкой добычей, вдруг оказался опасным противником. Три минуты — и лучший фехтовальщик среди молодёжи ранен и даже не понимает, как это вышло.

Это не случайность. Это мастерство.

Но сейчас тот же Скорпионов сидит за столом и проигрывает. Раз за разом. Партия за партией.

Кабанский хмурится. Что-то здесь не так.

Он сам играет с младшим из братьев Воронов — Гордеем. Скользкий тип, с маслеными глазами и вечной полуулыбкой. Играет ровно, без риска, без блеска. Скучный противник.

— Ваш ход, барон, — говорит Ворон.

Кабанский смотрит на карты. Пара валетов. Неплохо, но не блестяще.

— Ставлю, — он двигает фишки.

Ворон отвечает. Игра идёт медленно, осторожно. Оба прощупывают друг друга.

Перерыв между раздачами. Кабанский откидывается на спинку стула, делает вид, что отдыхает. На самом деле — слушает.

Братья Вороны стоят в нескольких шагах, о чём-то тихо переговариваются. Думают, что их никто не слышит. Ошибаются.

— … коллекция почти полная, — говорит старший, Демид. — Ещё пара расписок, и у нас будет всё.

— А если он не проиграется до конца? — спрашивает Гордей.

— Проиграется. Ты же видишь, как он играет. Копия папаши. К концу турнира у него не останется ничего.

— И тогда?

— Тогда мы предъявим расписки. Все сразу. Потребуем немедленной оплаты. Он не сможет заплатить — и мы заберём остатки через аукцион.

— Подставной?

— А какой же ещё? — Демид усмехается. — У нас всё готово. Покупатели наши, цены согласованы. Скорпионов потеряет всё, а мы…

Они отходят дальше, и Кабанский перестаёт слышать.

Он сидит неподвижно, глядя в одну точку.

Это не игра. Это рейдерский захват. Спланированный, подготовленный, с участием нескольких семей. Скорпионова собираются уничтожить — полностью, окончательно, без шанса на восстановление.

И он, барон Кабанский, чуть не стал частью этой схемы. Когда воевал со Скорпионовым, когда пытался его унизить — он играл на руку этим стервятникам.

Мерзость.

Кабанский не любит Скорпионова. Вернее, не любил. После дуэли, после того как молодой граф не стал продолжать их пари, хотя мог — отношение изменилось. Не дружба, нет. Но уважение. Признание равного.

А равных не сдают стервятникам.

Игра заканчивается. Кабанский выигрывает — немного, но достаточно. Ворон улыбается своей масляной улыбкой и уходит.

Кабанский смотрит ему вслед. Потом — на Скорпионова, который как раз проигрывает очередную партию Кривошееву.

Надо предупредить, думает он. Не из дружбы. Просто… чёрт.

Может, и из дружбы тоже. Есть что-то в этом графе, что заставляет задуматься и даже уважать его…

* * *

Вечер. Игры закончены, гости разъезжаются по своим домам, а я стою посреди опустевшего зала и улыбаюсь тому, как отлично работает мой план.

— Граф Скорпионов.

Оборачиваюсь и вижу Кабанского. Он стоит в дверях, лицо серьёзное. Даже удивляюсь, что это ему понадобилось да ещё и с такой миной?

— Барон. Чем обязан?

— Нам нужно поговорить. Наедине.

Жестом отпускаю Олега, который маячит за спиной. Он кивает и выходит.

— Слушаю, — любопытство раздирает.

Кабанский подходит ближе. Оглядывается, убеждается, что нас никто не слышит. А я заинтересовываюсь ещё больше, неужели Давид решил поделиться чем-то важным?

— Я кое-что узнал, — говорит он тихо. — О «Вороне и сыновьях».

— И что же?

— Они собирают расписки вашего отца. Все, какие могут найти. Скупают у мелких кредиторов, у ростовщиков, у кого угодно.

Я молчу. Жду продолжения.

— План такой: когда вы проиграетесь на турнире, они предъявят все расписки разом. Потребуют немедленной оплаты. Вы не сможете заплатить — и тогда они заберут всё через подставной аукцион.

— Откуда информация?

— Слышал, как братья обсуждали между собой, — он криво усмехается. — Думали, что их никто не слышит.

Я киваю. Информация не новая — Спинорогова уже рассказывала о похожих схемах. Но подтверждение от независимого источника — полезно.

— Спасибо, барон. Это важно. Я ваш должник.

— Не нужно, — он качает головой. — Просто… не проигрывайтесь по-настоящему. Эти люди не остановятся. Они хотят уничтожить ваш род полностью.

— Я знаю.

— Знаете? — он смотрит на меня с явным удивлением. — Тогда какого чёрта вы делаете? Четыре дня подряд проигрываете, повышаете ставки… Вы что, хотите им помочь?

Я молчу секунду. Потом — улыбаюсь.

— Барон, вы когда-нибудь охотились на крупного зверя? Хищника?

— При чём тут…

— При том. Когда охотишься на медведя, нельзя просто бежать на него с копьём. Нужно заманить его. Дать ему почувствовать, что он сильнее, что победа близка. А потом — ударить. И желательно так, чтобы он сразу лёг, а потом добить. Чтобы наверняка…

Кабанский смотрит на меня долгим взглядом. Потом — медленно кивает.

— Вы