Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Голубев бледнеет. Но не сдаётся.

— Отыграюсь, — рычит он.

Следующая раздача. И ещё одна. И ещё.

Я выигрываю раз за разом. Не все партии — это было бы слишком подозрительно. Но большинство. И каждый раз, когда Голубев думает, что поймал меня, — оказывается в дураках.

Его слабость — жадность. Когда он видит возможность большого выигрыша, он теряет голову. Повышает ставки, рискует всё больше и больше. А я знаю его карты. Знаю, когда он блефует, когда у него сильная рука, когда он боится.

И всё это подогревается тем, что он уже потерял расписки моего отца, а меня в кабалу загнать у него не выходит.

Сева шепчет мне всё.

— Ещё раз! — Голубев красный как рак. Пот течёт по его лбу. — Удвоенные ставки!

— Как пожелаете, — отвечаю скучающим голосом.

Крупье раздаёт карты. У меня — каре. Четыре валета.

«У него три туза и пара двоек, — сообщает Сева. — Сильная рука, но твоя — сильнее».

Голубев смотрит на свои карты. На его лице — торжество. Он уверен, что сейчас отыграется. Фулл-хаус — редкая комбинация. Он не может представить, что у меня что-то лучше.

— Ставлю всё, — говорит он и двигает на центр стола огромную стопку фишек. Все, что у него остались.

Я смотрю на стопку. Потом на него.

— Этого недостаточно, — говорю я спокойно.

— Что?

— Я хочу большего. Расписки моего отца, которые вы скупали эти дни. Все до единой.

Голубев замирает. В его глазах — страх.

— Откуда вы…

— Неважно. Расписки. И закладная на ваш городской дом. Против всего, что я выиграл сегодня.

Он молчит. Смотрит на свои карты. Фулл-хаус. Три туза. Он уверен, что выиграет.

— Хорошо, — выдавливает он наконец. — Договорились.

Мы оба открываем карты.

Его фулл-хаус — против моего каре.

Тишина за столом. Голубев смотрит на карты. Потом на меня. Его лицо становится серым.

— Это… это невозможно, — хрипит он. — Ты жулик! Ты мухлевал!

— Докажите, — отвечаю я холодно.

Он вскакивает, опрокидывая стул. Его руки трясутся.

— Я требую проверки! Крупье, карты!

Крупье невозмутимо протягивает ему колоду. Голубев хватает её, начинает судорожно перебирать. Ищет метки, краплёные карты, что угодно.

Ничего. Колода чистая.

— Это невозможно, — повторяет он, но уже тише.

Я встаю, собираю выигрыш.

— Расписки и закладную, господин Голубев, жду завтра утром. Иначе я обращусь в суд.

Он не отвечает. Просто стоит, глядя в пустоту.

Публика вокруг шепчется. Но на этот раз — по-другому.

— Наконец-то граф показал, на что способен…

— Я же говорил, что он притворялся…

— Голубева разделал как кролика…

Некоторые даже рады — играть со слабым противником было неинтересно. Теперь турнир стал по-настоящему захватывающим.

Прохожу мимо Пересмешникова. Он сидит в своём углу, сжимая бокал с вином. Смотрит на меня — и впервые в его глазах я вижу не снисхождение.

Страх.

Хорошо. Пусть боится.

— Господин Пересмешников, — киваю ему, — надеюсь, удастся и с вами встретиться за столом…

* * *

Котов и Сипин. Реванш

Ярослав Котов любит карты. Любит ощущение колоды в руках, шелест сукна, звон фишек. Но больше всего он любит лица проигравших.

Сипин сидит напротив — бледный, с каменным лицом. Только желваки выдают напряжение. Третья партия подряд, и третий раз карты ложатся не в его пользу.

— Каре, — Ярослав веером раскладывает карты на столе. — Четыре туза. Кажется, снова моя взяла.

Публика вокруг стола перешёптывается, а дамы в откровенных нарядах томно вздыхают, бросая взгляды на рыжего графа. Сипин молча смотрит на карты. Его пальцы побелели от того, как крепко он сжимает край стола.

— Знаете, барон, — Котов небрежно сгребает фишки, — я начинаю думать, что вы погорячились с тем пари. Как там было? Если я выиграю, вы публично признаете, что я благороднейший из людей?

— Турнир ещё не закончен, — цедит Сипин.

— Верно, не закончен. Но математика — вещь упрямая, — Ярослав пересчитывает фишки, демонстративно медленно. — Вам нужно выиграть следующие… сколько там? Семь партий подряд? Чтобы хотя бы выйти в ноль?

Сипин молчит. Его тёмные глаза буравят Котова с такой ненавистью, что воздух между ними, кажется, потрескивает.

— Хотя, — Ярослав делает вид, что задумался, — может, вы правы. Может, мне просто везёт. Как там вы говорили? «Выскочка»? «Самозванец»? — он улыбается. — Везучий самозванец, выходит.

В толпе прокатывает смешок, но быстро затихает, когда барон бросает злобный взгляд на собравшихся вокруг стола зевак.

— Мы ещё увидимся, Котов, — Сипин поднимается. Голос низкий, хриплый. — Карточный стол — не единственное место, где решаются споры.

— Это угроза, барон? — Ярослав приподнимает бровь. — А как же голубая кровь и благородство? Или это только для «потомственных дворян»?

Сипин разворачивается и уходит. Спина прямая, шаг чеканный. Но Ярослав видит, как дрожат его руки. Барон неплохо умеет скрывать свои эмоции, но у Котова острый взгляд…

Победа, сладкая, как крымское вино, дурманит голову графа, и он плывёт в улыбке, ожидая следующей игры.

— Граф Котов?

Он оборачивается. За его спиной стоит девушка — молодая, симпатичная, в строгом платье. Глаза серьёзные, но в уголках губ прячется улыбка.

— Могу я украсть вас на пару минут?

Ярослав окидывает её оценивающим взглядом. Хороша. Очень хороша. Немного худовата, но фигурка что надо, а глаза… в них можно утонуть.

— Для такой красавицы — хоть на пару часов, — он встаёт, галантно предлагая руку. — С кем имею честь?

— Ирина. Порталистка графа Скорпионова. Он просил кое-что вам показать.

Ярослав усмехается. Скорпионов. Ну конечно, надо было сразу догадаться.

— Ведите, Ирина. Я весь ваш.

* * *

Перерыв между сессиями. Выхожу на террасу, вдыхаю странный воздух Изнанки. Голова гудит от напряжения.

Олег появляется рядом, как всегда — бесшумно.

— Господин, есть новости.

— Докладывай.

— Алхимик Лев пропал.

Поворачиваюсь к нему.

— Как — пропал?

— Из дома не выходил — наши люди следили круглосуточно. Но лавка закрыта уже несколько дней. Покупатели стучат — никто не открывает.

— Может, чёрный ход?

— Проверили. Заколочен изнутри.

Хмурюсь. Это не имеет смысла. Человек не может испариться из запертого дома.

— А если он не выходил? — говорю я медленно. — Если он там… мёртв?

Олег бледнеет.

— Думаете, краб?

— Возможно. Или что-то ещё, — я потираю виски. — Нужно проверить. Вызови полицию.

— Полицию?

— Да. Скажи, что у нас была договорённость на поставку редких ингредиентов. Человек пропал, мы переживаем. Пусть вскроют дверь и проверят.

— А если найдут что-то… странное?

— Тогда узнаем, с чем имеем дело.

Олег кивает и уходит.

Я остаюсь на террасе, размышляя о новостях.

Краб-мутант. Алхимик под его контролем. Нападение на яхту. Всё это связано — но как? Кто управляет крабом? Чего он хочет?

Вопросы без ответов. Пока