Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Я вышел на сцену, увидев Брутцера и остальных ребят.

— Посмотри в зал, — сказал он, сузив хитро глаза.

— А что там такое? — сердце неприятно ёкнуло.

Но я подошёл к занавесу и выглянул в щёлку. Насколько я мог видеть — все ряды партера были заняты. На первых рядах балкона тоже волновалось море зрителей. Они рассматривали программки, которые я так и не удосужился посмотреть, переговаривались — гомон, словно тихое шипенье волн, что накатываются на берег.

И тут я словно прыгнул в ледяную воду: занавес разошёлся и во мне включился словно автомат: все мизансцены выстроились в нужном порядке. И я вышел из-за бархатных тяжёлых складок, и под фонограмму начал петь по-немецки «Балладу Мэкки-ножа»:

Und der Haifisch, der hat Zähne

Und die trägt er im Gesicht

Und Macheath, der hat ein Messer

Doch das Messer sieht man nicht.

Уж не знаю, как это получалось — плохо или хорошо. Главное, понял, что задел зал, разбудил зрителей. Когда закончил петь, услышал аплодисменты. Ободрился и дальше все пошло по накатанной. Я не видел глаз, не слышал дыхание зала, но почему-то ощущал, что удалось захватить внимание этих незнакомых мне людей. Они смеялись там, где нужно, аплодировали. И даже свист не сбивал меня с толку, звучал также доброжелательно.

Единственно, что смущало меня, привлекало ненужное внимание — на сцене я заметил человека, который не был одет в театральный костюм, двигался как-то странно, словно прятался. Но мне не удавалось отвлечься от нашего шоу, ведь я не только играл главную роль. Я — дирижировал всем этим оркестром. Если ощущал, что кто-то из наших артистов сбивается, забыл текст, оказывался рядом и подсказывал. У этого странного гостя я не заметил в руках ни ножа, ни пистолета, так что подумал, что это сбежавший Генка.

Пару раз возникла накладки. Отключилось моё устройство, когда должна была звучать фонограмма «Баллады о приятной жизни». Бросив взгляд на тот уголок, где сидел Брутцер, я понял, что моя хреновина зависла — мигал красный огонёк. Спокойно прошёл рядом, тихо шепнув: «выключи и опять включи». Брутцер услышал и кивнул. А я, сделав несколько танцевальных па, присел за синтезатор, стал наяривать музыку, установив режим рояля.

И когда две соперницы: Полли и Люси вышли исполнить свой дуэт, фонограмма включилась, и я смог свободно вздохнуть. А девочки вдоволь порезвились, перекрикивая друг друга.

И вот пришло время финального аккорда, когда моего героя должны повесить, я ждал этого момента, как избавления. После прощания с Полли, Люси и Дженни, Браун и двое наших ребят, изображавших констеблей, потащили меня на тот край сцены, где мрачно высился Г-образный брус с качающейся петлёй. Я встал на табуретку и исполнил свой прощальный зонг, который, кажется, звучал у меня слишком весело. Занавес опустился, и я спрыгнул с табуретки, собираясь лечь в гроб, который притащили наши ребята. Но тут за спиной услышал шум, негромкий скрип, будто кто-то прыгнул на табуретку, с которой я только, что соскочил.

Я машинально обернулся и замер, увидев фигуру того самого человека, что бродил по сцене неприкаянно. Он как-то театрально подпрыгнул, взвился вверх, полетел в мою сторону. Замах, и в его руке блеснул длинный узкий клинок, похожий на заточку.

То, что этот хмырь целился в меня, не испугало, а разозлило. Какая-то скотина хочет сорвать наше шоу, наш феерический финал⁈

Примечание:

* Я — русский. Я приехал из советской России. Из Советского Союза.

** Гюнтер⁈ Что ты тут делаешь?

*** Гюнтер, я же сказал тебе, репетиция во втором зале!

**** Пошли все вон!

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 15

Успешное выступление

На какой-то миг я замер, узнав этого человека. Это был не Генка Бессонов, не Гюнтер. Я видел перед собой перекошенную физиономию Смирнова, помощника Селиванова. Как этот чекист здесь оказался и какого черта решил меня убить?

За это мгновение, Смирнов прыгнул на меня, как дикая кошка, сбил с ног, занёс заточку, и я едва успел отвернуться, но лезвие все-таки полоснуло по щеке. И это отрезвило меня, заставило сконцентрироваться. Пружинистым движением ног я перекинул парня через себя. Перекатившись, вскочил и мы встали друг против друга. В голове билась мысль, что я опаздываю к финалу, что мы не успеем его показать. И это приводило в ярость.

Я бросился на Смирнова, пытаясь схватить его за запястье, вывернуть. Но он отскочил и быстрым, резким движением сунул в меня нож. Треск ткани, лезвие разорвало рубашку, но лишь царапнуло по коже. И тут я не выдержал, просто схватил лезвие рукой, плотно обхватив, дёрнул к себе, ощущая, как оно оставляет рану, но успел левой рукой, локтем садануть парня в лицо.

Нож удалось выдернуть, и я отшвырнул его как можно дальше. Смирнов развернулся всем корпусом, выбросил правую ногу, пытаясь врезать мне по яйцам, но я успел отскочить влево, схватив его за ногу, потянул. И парень не удержался, шлёпнулся на спину. И я лишь наклонился над ним, нанёс несколько точных, сильных ударов ему в лицо. Чего церемониться?

И тут же получил сильный удар в живот коленом, дыхание перехватило, я едва успел отскочить в сторону. Как Смирнов вновь бросился ко мне, сбив с ног. И мы покатились с ним по сцене, сжимая друг друга в смертельных объятьях.

Наконец, мне удалось оказаться сверху, и вмазал парню в челюсть, он успел увернуться, удар получился смазанным, но все равно достиг цели. Противник на мгновение ослаб, разбросав руки. Я вскочил, поднял его за шиворот, и рубанул согнутой рукой по шее. Смирнов махнул головой, и она повисла.

К нам подскочило двое охранников, широкоплечих высоких немца, они схватили парня под руки и потащили. Он лишь мотал головой, ноги волочились.

А я отряхнулся и направился к гробу. Улёгся. Но тут услышал запись топота копыт, с досадой понял, исполнить танец с девушками я уже не успею — сейчас должен появиться королевский вестник — Браун.

Раскрылся занавес, через прищуренные глаза я заметил, как надо мной склонились мои прелестные «вдовушки»: у Ксении бледное, вытянутое лицо, чуть полуоткрытый рот, у Жанны и Ани совершенно обыкновенное выражение лица, чуть печальное.

Я шепнул Ксении: «давай свою